Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
270 мин, 22 сек 15445
И все равно обидно.
Он успевает разозлиться и придумать, как именно он свернет Джеку шею за то, что тот ушел, но слышит тихий смех, чувствует чужой взгляд и наконец-то открывает глаза.
Джек сидит на полу в паре метров от него, обнимает огромную чашку, невыносимо прекрасно пахнущую кофе, и улыбается.
И смотрит.
Смотрит так, что Гейбу хочется не то полностью раскрыться, не то натянуть одеяло на голову.
— Что? — не выдерживает он, когда желание продемонстрировать себя от макушки до пяток становится почти нестерпимым. — Где-то тут показывают новый блокбастер?
— Нет, — улыбается Джек. — Тут показывают тебя, а это лучше любого блокбастера. Ты красивый, ты знаешь об этом?
Его слова не должны действовать на Гейба так, особенно если учесть, что они вранье, но действуют. Возбуждают, заставляют смутиться и покраснеть.
— У тебя отвратительный вкус, — сообщает Гейб Джеку, положив подушку на голову.
Ему стыдно за себя, за свои реакции и свое тело, недвусмысленно потребовавшее секса. Гейб всегда мог себя контролировать, даже во время течек, а тут…
— Ничего подобного. Ты просто плохо разглядел себя в зеркале. Показать?
Он почему-то оказывается рядом, прижимается бедром к боку, отбирает у Гейба подушку и наклоняется к нему близко-близко. Гейб ждет, что его сейчас поцелуют, и нервничает при этом так, словно никогда раньше не целовался. Увы, черт возьми, Джек касается губами кончика его носа, выпрямляется, встает и за ноги стаскивает Гейба с дивана.
— Подъем, соня. Пора завтракать, уже почти полдень.
Гейбу обидно, но он поднимается и лениво плетется в сторону душа. Вялое со сна тело слушается с запозданием, Гейбу хочется улечься обратно и подставиться под чужие руки, но Джека отступает от него, и отворачивается к тому же. Ну и хрен с ним.
Завтрак — штука важная. Ну и в дорогу им нужно, не сидеть же в этой дыре вечно. Тем более что Гейбу обещали приличную кровать для, кхм, первого раза, офигеть, какая честь и торжественность.
— Не злись, — просит его Джек, появившись в ванной и осторожно поцеловав Гейба в плечо. — Просто ты… все еще боишься. Злишься, готов драться, но боишься. И в самый неподходящий момент попытаешься сбежать. Я ничего не хочу больше, чем вообще никуда не ходить и остаться на все три недели с тобой здесь, но так не получится. Так что давай попробуем узнать друг друга получше где-нибудь в более интересном месте. Потом, если не выйдет, ты всегда можешь уйти. Или если я тебе совершенно не понравлюсь.
Звучит это крайне сопливо, романтично, и родом, наверное, прямиком из омежьих романов и журналов для легковерных же омежек.
Гейб смотрит в зеркало на свою рожу, покрытую пеной и местами даже побритую, а местами — украшенную бородой и усами. И шрамами под правым глазом. Потом на Джека, обнимающего его за талию и пристроившего подбородок ему на плечо. Потом на ладони Джека, лежащие на его животе. Потом на бритву в собственной руке.
То еще зрелище, все вместе.
Бородатый омега и симпатичный белобрысый голубоглазый альфа, моложе этого самого омеги — на сколько там? Два года? Три?
Зачем он Джеку вообще сдался, интересно? Он же может найти себе кого угодно и не возиться с Гейбом, уговаривая его — на что? Дать? Сдаться? Довериться?
Это неожиданно обидно — то, что Джек может спокойно сказать: «Окей, Гейб, я наигрался, пока-пока».
Это странно — обижаться на то, о чем Гейб еще вчера утром мечтал.
— И в чем будет заключаться наше знакомство друг с другом?
Джек морщит нос, зачем-то нюхает Гейба за ухом и вздыхает:
— Я не знаю, что тебе нравится. Но в нашем распоряжении весь Майами и его развлечения, ну или весь мир. Найдем чем заняться, я думаю.
— Казино? — приподнимает брови Гейб. — Зоопарк? Пляжи? Коктейли, музеи, на все готовые девочки и мальчики?
На девочках и мальчиках Джек заметно мрачнеет и даже пытается отодвинуться, но Гейб прижимает его ладони обратно к своему животу.
— Все, что захочешь. Можно и девочек с мальчиками тоже.
— Но не желательно?
Джек выразительно закатывает глаза, но в его взгляде все равно читается что-то болезненное.
— Как тебе захочется.
Не альфа, а олицетворение самоотверженной глупости. Маленький безобидный плюшевый медвежонок. Гейб бы на его месте — если бы в самом деле хотел кого-то себе так сильно, как Джек хочет его, — не подпустил бы к нему никого и никогда. И сделал все, чтобы тот человек — в фантазиях голубоглазый и белобрысый — остался рядом.
В ход пошли бы все доступные средства, от угроз покушающимся до прямого, неприкрытого соблазнения. Шантаж, разведка боем, слежка за профилями в соцсетях для добычи важной информации. Прямые атаки свиданиями, контрольные выстрелы подарками, шоу, сюрпризы и дикий секс при первой же возможности. Даже жаль, что с Гейбом не случалось человека, для которого можно было бы все это устроить.
— А если мне захочется уйти и отдыхать отдельно от тебя?
— Это не совсем вписывается в план «познакомиться поближе», но если ты хочешь, то я тебя отпущу. Куда угодно отпущу, Гейб. И не буду искать. И вообще ничего не буду.
Он успевает разозлиться и придумать, как именно он свернет Джеку шею за то, что тот ушел, но слышит тихий смех, чувствует чужой взгляд и наконец-то открывает глаза.
Джек сидит на полу в паре метров от него, обнимает огромную чашку, невыносимо прекрасно пахнущую кофе, и улыбается.
И смотрит.
Смотрит так, что Гейбу хочется не то полностью раскрыться, не то натянуть одеяло на голову.
— Что? — не выдерживает он, когда желание продемонстрировать себя от макушки до пяток становится почти нестерпимым. — Где-то тут показывают новый блокбастер?
— Нет, — улыбается Джек. — Тут показывают тебя, а это лучше любого блокбастера. Ты красивый, ты знаешь об этом?
Его слова не должны действовать на Гейба так, особенно если учесть, что они вранье, но действуют. Возбуждают, заставляют смутиться и покраснеть.
— У тебя отвратительный вкус, — сообщает Гейб Джеку, положив подушку на голову.
Ему стыдно за себя, за свои реакции и свое тело, недвусмысленно потребовавшее секса. Гейб всегда мог себя контролировать, даже во время течек, а тут…
— Ничего подобного. Ты просто плохо разглядел себя в зеркале. Показать?
Он почему-то оказывается рядом, прижимается бедром к боку, отбирает у Гейба подушку и наклоняется к нему близко-близко. Гейб ждет, что его сейчас поцелуют, и нервничает при этом так, словно никогда раньше не целовался. Увы, черт возьми, Джек касается губами кончика его носа, выпрямляется, встает и за ноги стаскивает Гейба с дивана.
— Подъем, соня. Пора завтракать, уже почти полдень.
Гейбу обидно, но он поднимается и лениво плетется в сторону душа. Вялое со сна тело слушается с запозданием, Гейбу хочется улечься обратно и подставиться под чужие руки, но Джека отступает от него, и отворачивается к тому же. Ну и хрен с ним.
Завтрак — штука важная. Ну и в дорогу им нужно, не сидеть же в этой дыре вечно. Тем более что Гейбу обещали приличную кровать для, кхм, первого раза, офигеть, какая честь и торжественность.
— Не злись, — просит его Джек, появившись в ванной и осторожно поцеловав Гейба в плечо. — Просто ты… все еще боишься. Злишься, готов драться, но боишься. И в самый неподходящий момент попытаешься сбежать. Я ничего не хочу больше, чем вообще никуда не ходить и остаться на все три недели с тобой здесь, но так не получится. Так что давай попробуем узнать друг друга получше где-нибудь в более интересном месте. Потом, если не выйдет, ты всегда можешь уйти. Или если я тебе совершенно не понравлюсь.
Звучит это крайне сопливо, романтично, и родом, наверное, прямиком из омежьих романов и журналов для легковерных же омежек.
Гейб смотрит в зеркало на свою рожу, покрытую пеной и местами даже побритую, а местами — украшенную бородой и усами. И шрамами под правым глазом. Потом на Джека, обнимающего его за талию и пристроившего подбородок ему на плечо. Потом на ладони Джека, лежащие на его животе. Потом на бритву в собственной руке.
То еще зрелище, все вместе.
Бородатый омега и симпатичный белобрысый голубоглазый альфа, моложе этого самого омеги — на сколько там? Два года? Три?
Зачем он Джеку вообще сдался, интересно? Он же может найти себе кого угодно и не возиться с Гейбом, уговаривая его — на что? Дать? Сдаться? Довериться?
Это неожиданно обидно — то, что Джек может спокойно сказать: «Окей, Гейб, я наигрался, пока-пока».
Это странно — обижаться на то, о чем Гейб еще вчера утром мечтал.
— И в чем будет заключаться наше знакомство друг с другом?
Джек морщит нос, зачем-то нюхает Гейба за ухом и вздыхает:
— Я не знаю, что тебе нравится. Но в нашем распоряжении весь Майами и его развлечения, ну или весь мир. Найдем чем заняться, я думаю.
— Казино? — приподнимает брови Гейб. — Зоопарк? Пляжи? Коктейли, музеи, на все готовые девочки и мальчики?
На девочках и мальчиках Джек заметно мрачнеет и даже пытается отодвинуться, но Гейб прижимает его ладони обратно к своему животу.
— Все, что захочешь. Можно и девочек с мальчиками тоже.
— Но не желательно?
Джек выразительно закатывает глаза, но в его взгляде все равно читается что-то болезненное.
— Как тебе захочется.
Не альфа, а олицетворение самоотверженной глупости. Маленький безобидный плюшевый медвежонок. Гейб бы на его месте — если бы в самом деле хотел кого-то себе так сильно, как Джек хочет его, — не подпустил бы к нему никого и никогда. И сделал все, чтобы тот человек — в фантазиях голубоглазый и белобрысый — остался рядом.
В ход пошли бы все доступные средства, от угроз покушающимся до прямого, неприкрытого соблазнения. Шантаж, разведка боем, слежка за профилями в соцсетях для добычи важной информации. Прямые атаки свиданиями, контрольные выстрелы подарками, шоу, сюрпризы и дикий секс при первой же возможности. Даже жаль, что с Гейбом не случалось человека, для которого можно было бы все это устроить.
— А если мне захочется уйти и отдыхать отдельно от тебя?
— Это не совсем вписывается в план «познакомиться поближе», но если ты хочешь, то я тебя отпущу. Куда угодно отпущу, Гейб. И не буду искать. И вообще ничего не буду.
Страница 14 из 70
