Родная кровь

— Вы предлагаете самоубийство, — возразил Рейгар. — Я не для этого проделал такой путь, чтобы теперь оставить вас умирать. Вы поедете в Королевскую Гавань и ваши воины присоединяться к армии короля.

— Мы едва сдерживаем мертвецов, ваше высочество, как только мы отступим, они двинутся на юг.

— Нед, — Рейгар понял, что убеждать вдову бесполезно — она видела себя защитницей Севера и не собиралась отступать.

— Ваше высочество, мы не покинем Винтерфелл. Им потребовалось много времени, прежде чем они собрались столько сил. Сейчас они ослабли, мы сделаем вылазку.

— Вы едва стоите на ногах! — крикнул Рейгар. — Посмотрите на себя, кого вы можете защитить? Ночной Дозор защищает крепости Стены — этого достаточно. Вы не поможете им, умерев.

— Брат, — вмешался Визерис, — пусть остаются.

— Что?!

— Они хотят остаться и защищать крепость. Мы отдадим им запасы еды, часть армии и вернемся. Люди не смогут одолеть мертвецов, ты знаешь это. Нужно подождать, год, два. За это время мертвецы могут собрать достаточно сил, чтобы уничтожить Винтерфелл, но тогда Север ничто не спасет. Если же их будет недостаточно, защитники справятся, когда мы вернемся.

— Вернетесь? — Нед хорошо понимал то, что не говорили вслух. Лучше, чем его брат.

— У нас есть средство, — ответил Визерис. — Нам нужно время.

— Хорошо, — согласился Нед, не задавая других вопросов. — Если вам нужно время, мы останемся в Винтерфелле.

— Нед! — воскликнула Кейтилин.

— Мы будем защищать крепость, раз мертвецам так хочется попасть сюда. Это отвлечет их внимание надолго.

— Вы получите остаток дикого огня, людей, еду, — сказал Рейгар. — И только попробуйте покинуть крепость.

Весь день, пока в Винтерфелл подвозили обозы, Петир уговаривал Кейтилин остаться. Она была неумолима. Но ему удалось другое — она передала ему дочь.

— Где Лианна? — спросил у Эддарда Рейгар, когда они стояли на стене крепости, разглядывая, как утихал дикий огонь вдали.

— Где-то там, — Нед кивнул в сторону, где плохо различались за белизной снега очертания леса. — Она нашла волчат. Лютоволчицу, мертвую, и волчат. Выкормила их, и теперь они убивают мертвецов сами. Она возвращается, чтобы поесть и поспать, изредка. Иногда я думаю, она — единственная причина, по которой мы живы. Мертвецы кидаются на них, ничего не замечают. Она убила сотни.

Он восхищался ей.

— Жаль, что мы не увидимся.

Но увидеться им удалось. Уже когда ворота Винтерфелла закрылись, вдали показались летящие фигуры. Лианна бежала во главе стаи — огромные лютоволки неслись за ней. Остановившись перед Рейгаром, она внимательно посмотрела ему в глаза:

— Ты мог быть моим мужем, — сказала женщина с глазами волчицы, — но так даже лучше. Так многие останутся в живых. Прощай, — она и ее волки побежали к замку.

— О чем она? — Визерис подъехал ближе.

— Не знаю, — Рейгар смотрел, как ловко залезает она по отвесной стене, хватаясь за края обтесанных камней. Волки терпеливо ждали возле ворот.

— Это она предупредила о мертвецах? — спросил Визерис.

— Да.

— Она многих спасла. Но я не хотел бы быть ее братом.

Лианна замерла над Стеной, провожая взглядом уходящее войско. Рейгар мельком подумал, что она даже не поблагодарила их, будто находилась в другом месте. Его поразило, что волки слушались ее беспрекословно. Не тронули лошадей, не огрызнулись — бежали, будто собаки, следом за ней.

Дорога к Гавани оказалась подозрительно легкой. Очень долго Рейгар отправлял разведчиков на большие расстояния, прежде чем понял, что это необязательно. Мертвецы отступили. Возможно, их действительно было мало. Быть может, они выступили слишком рано или случайно оказались по другую сторону Стены. Он не знал. И надеялся, что Винтерфелл выстоит, пока растут драконы.

Теперь драконы занимали все его мысли. Сидя у костра с Визерисом, кутаясь в шкуры, которые подарила им Кейтилин, он представлял себе, как увидит их. Иногда они выглядели совсем крошечными, иногда — огромными, хотя Рейгар знал, что это невозможно.

Войско отыскал гонец из Драконьего Камня. У него было письмо Серсеи. Рейгар взял его и, не читая, отдал Джейме под недовольным взглядом Оберина. О чем могла писать спасенная женщина брату, который пожертвовал ради нее всем? Он не хотел знать этого.

Петир не отходил от дочери Кейтилин ни на шаг. Она грустила по матери, но ей было интересно все, что происходило вокруг. Ее назвали Нимерией, и свое имя она оправдывала без труда. Училась стрелять из арбалета, изводила воинов расспросами о сражениях. Они не знали, как отвечать леди, а ее это забавляло. Зато Петир начал есть и засыпал, когда она засыпала.

Гавань встретила их еще более шумными овациями, но они длились недолго. Траур по королеве продолжался — король не вышел к сыновьям. Вместо него братьев встретила Дейенерис.

За время их отсутствия она выросла, но черное платье, которое она надела в знак скорби по матери, не шло ей. Белые волосы делали ее похожей на призрака.

— Скорее, скорее, — торопила она, когда с формальностями было покончено. — Вы должны их увидеть.