Русский Север ждал снега. Он должен был пойти через дня два-три. Небо было цвета аккумуляторного свинца. Дождя не было, но и без него воздух был настолько насыщен влагой, что одежда была мокрой и тяжелой.
149 мин, 13 сек 15949
Медведь его настигал по бережку. Ужас подгонял Ивана как кнут, он чувствовал инстинктивно, что осталось ему немного — зверь дышал ему в спину, сейчас он просто прыгнет на него, приналяжет на ноги и все! Сначала от удара погибнет девочка, а потом и ему конец. Он забежал в серое густое месиво тумана, и ему показалось, что на какое то время медведь потерял его из виду, на всякий случай, не сбавляя темпа, сделал несколько рывков зигзагами, чтобы сбить с толку зверя. Чуть остановился, переводя дыхание. Кольнуло в сердце. Холодная, с привкусом лесной гнили влага мигом проникла в горло, в ноздри… Нутром чувствовал, что медведь — где-то рядом. Девочка продолжала предательски плакать и биться под его плащом.
— Тихо дочка… тихо, — шептал ей Иван, без конца озираясь по сторонам. Но кругом стоял сплошной, густой туман — хоть топор вешай — ничего не увидишь! Медведя не было видно в тумане.
Шорох за спиной заставил его резко обернуться, и он увидел, как в серой массе тумана, по направлению к нему стремительно движется большая темная тень, со знакомыми очертаниями, поначалу едва видимая в тумане, но становившаяся все более явственной и видимой с каждой секундой, и спустя совсем ничего, словно из ниоткуда, на него выскочил медведь.
И Иван побежал, не разбираясь, куда он бежит, лишь бы уйти от страшного преследователя. Преследуемый оглушающим ревом зверя, он пробежал шагов десять, затем резко сменил направление. Хрипела под плащом девочка. Болтавшееся под мышкой ружье больно било по ребрам. Еще шагов пять и снова резкий поворот, внезапно его тело как бы провалилось в пустоту, и молнией мелькнула мысль — лишь бы удержаться и не уронить ребенка, но в подвешенном состоянии он был лишь доли секунды, тут же его ноги по колено обволокло, сковало ледяным холодом воды — в речку-ручей попал. Не останавливаясь, приподняв под своим плащом рукой отчаянно орущую девочку, он широкими шагами, рванул дальше. Лишь бы не яма — влетишь туда конец. Вода гасила его движение, но предательских ям на его пути не оказалось. В тумане, сама речка показалась ему морем — господи, когда же берег, но он возник так же неожиданно, как и речка когда он в нее вошел. Берег тоже был крут, и, не видя его в тумане, он с разгона, налетел на земную твердь как на некий невидимый барьер, и споткнувшись, пролетел по земле, по инерции еще несколько шагов, но в последнюю секунду выровнял тело, выставил вперед руку и так упал на колени с вытянутой в защитном порыве рукой. Колени и пострадавшая при падении ладонь запели от резкой боли — зато девочка об землю не ударилась — из-под плаща раздавались слабые всхлипывания.
— Счас дочка, подожди… — просипел Иван, пересиливая боль, стараясь унять рвущее грудную клетку сердце. Но подождать не пришлось — нескольких секунд не прошло, как он услышал громкий всплеск воды за своей спиной, совсем недалеко и затем всплеск водной глади, разрываемой мощным телом зверя.
И Иван в одном бешеном рывке поднялся и побежал снова. По направлению к ближайшим деревьям тайги. Вот и лес. Ветви стегали его по лицу, стряхивали на него оставшийся снег, пни и коряги то и дело норовили поставить ему подножку. Сама земля, насытившаяся влагой осени и местами покрытая первым снегом, словно смеялась над ним — несколько раз его ноги разъехались по скользкой почве, как у человека первый раз ставшего на коньки или лыжи, и он едва устоял на ногах — а сзади его настигал могучий черный зверь. Лес и медведь были заодно, против взрослого человека и еще совсем крохотного. Да и когда тайга была другом человеку?!
Иван потерял отсчет времени и чувство пространства. Он бежал, плутал среди деревьев преследуемый зверем, который хоть и держал некую дистанцию, но не отставал. Медведь снова стал загонять человека в одно, только ему ведомое место — он снова стал появляться то с одного боку, то с другого, один раз выскочил впереди Ивана, и последнему пришлось делать разворот под прямым углом и бежать опять таки туда, куда его гнал зверь. И не было времени опомниться, хоть что-то предпринять.
Кругом одни деревья. Ели, сосны, дубы, кусты с человеческий рост. От пятен снега на деревьях и на земле, окружающая картина была черно-бело-темно зеленой и в диссонанс — огненно красные гроздья рябины на покрытых снегом кустах.
Сквозь черную чащобу прорвался на маленькую поляну. Чуть притормозил. Оглянулся. Нет, позади него никого нет. Остановился, чтобы перевести дух. Сейчас бы хотя бы ружьем постращать зверя — иначе ведь до смерти загоняет, не выдержит мотор такой беготни и напряжения.
Пользуясь передышкой, он сбросил мешок, уложил на него осипшую от непрекращающегося плача, девочку, и, перекинув в руки ружье, демонстративно стал водить дулом из стороны в сторону. Если медведь появится, то пусть теперь на него посмотрит. Но кругом стояла мертвая тишина. Деревья словно застыли в своих позах и теперь равнодушно взирали на него.
На всякий случай, Иван сделал несколько решительных шагов по направлению к кустам, грозно выкрикивая ругательства и потрясая ружьем — пусть видит!
— Тихо дочка… тихо, — шептал ей Иван, без конца озираясь по сторонам. Но кругом стоял сплошной, густой туман — хоть топор вешай — ничего не увидишь! Медведя не было видно в тумане.
Шорох за спиной заставил его резко обернуться, и он увидел, как в серой массе тумана, по направлению к нему стремительно движется большая темная тень, со знакомыми очертаниями, поначалу едва видимая в тумане, но становившаяся все более явственной и видимой с каждой секундой, и спустя совсем ничего, словно из ниоткуда, на него выскочил медведь.
И Иван побежал, не разбираясь, куда он бежит, лишь бы уйти от страшного преследователя. Преследуемый оглушающим ревом зверя, он пробежал шагов десять, затем резко сменил направление. Хрипела под плащом девочка. Болтавшееся под мышкой ружье больно било по ребрам. Еще шагов пять и снова резкий поворот, внезапно его тело как бы провалилось в пустоту, и молнией мелькнула мысль — лишь бы удержаться и не уронить ребенка, но в подвешенном состоянии он был лишь доли секунды, тут же его ноги по колено обволокло, сковало ледяным холодом воды — в речку-ручей попал. Не останавливаясь, приподняв под своим плащом рукой отчаянно орущую девочку, он широкими шагами, рванул дальше. Лишь бы не яма — влетишь туда конец. Вода гасила его движение, но предательских ям на его пути не оказалось. В тумане, сама речка показалась ему морем — господи, когда же берег, но он возник так же неожиданно, как и речка когда он в нее вошел. Берег тоже был крут, и, не видя его в тумане, он с разгона, налетел на земную твердь как на некий невидимый барьер, и споткнувшись, пролетел по земле, по инерции еще несколько шагов, но в последнюю секунду выровнял тело, выставил вперед руку и так упал на колени с вытянутой в защитном порыве рукой. Колени и пострадавшая при падении ладонь запели от резкой боли — зато девочка об землю не ударилась — из-под плаща раздавались слабые всхлипывания.
— Счас дочка, подожди… — просипел Иван, пересиливая боль, стараясь унять рвущее грудную клетку сердце. Но подождать не пришлось — нескольких секунд не прошло, как он услышал громкий всплеск воды за своей спиной, совсем недалеко и затем всплеск водной глади, разрываемой мощным телом зверя.
И Иван в одном бешеном рывке поднялся и побежал снова. По направлению к ближайшим деревьям тайги. Вот и лес. Ветви стегали его по лицу, стряхивали на него оставшийся снег, пни и коряги то и дело норовили поставить ему подножку. Сама земля, насытившаяся влагой осени и местами покрытая первым снегом, словно смеялась над ним — несколько раз его ноги разъехались по скользкой почве, как у человека первый раз ставшего на коньки или лыжи, и он едва устоял на ногах — а сзади его настигал могучий черный зверь. Лес и медведь были заодно, против взрослого человека и еще совсем крохотного. Да и когда тайга была другом человеку?!
Иван потерял отсчет времени и чувство пространства. Он бежал, плутал среди деревьев преследуемый зверем, который хоть и держал некую дистанцию, но не отставал. Медведь снова стал загонять человека в одно, только ему ведомое место — он снова стал появляться то с одного боку, то с другого, один раз выскочил впереди Ивана, и последнему пришлось делать разворот под прямым углом и бежать опять таки туда, куда его гнал зверь. И не было времени опомниться, хоть что-то предпринять.
Кругом одни деревья. Ели, сосны, дубы, кусты с человеческий рост. От пятен снега на деревьях и на земле, окружающая картина была черно-бело-темно зеленой и в диссонанс — огненно красные гроздья рябины на покрытых снегом кустах.
Сквозь черную чащобу прорвался на маленькую поляну. Чуть притормозил. Оглянулся. Нет, позади него никого нет. Остановился, чтобы перевести дух. Сейчас бы хотя бы ружьем постращать зверя — иначе ведь до смерти загоняет, не выдержит мотор такой беготни и напряжения.
Пользуясь передышкой, он сбросил мешок, уложил на него осипшую от непрекращающегося плача, девочку, и, перекинув в руки ружье, демонстративно стал водить дулом из стороны в сторону. Если медведь появится, то пусть теперь на него посмотрит. Но кругом стояла мертвая тишина. Деревья словно застыли в своих позах и теперь равнодушно взирали на него.
На всякий случай, Иван сделал несколько решительных шагов по направлению к кустам, грозно выкрикивая ругательства и потрясая ружьем — пусть видит!
Страница 26 из 40
