Русский Север ждал снега. Он должен был пойти через дня два-три. Небо было цвета аккумуляторного свинца. Дождя не было, но и без него воздух был настолько насыщен влагой, что одежда была мокрой и тяжелой.
149 мин, 13 сек 15955
Иван хотел что-то сказать ей, грозное и останавливающее от дурного поступка. Но увидел лишь ее глаза, беспощадные, и наполненные какой-то жуткой серьезностью… глаза на уровне двух черных точек дула наградного ружья… заметил, как пришел в движение ее палец на курке. Инстинктивно повернул голову, чтобы не попало в лицо, но в это же мгновение, в глаза Ивана ударил ярко — красный, как кровь, слепящий до сплошного красного цвета, тот самый свет-вспышка, затем голову пронзила жуткая, невыносимая боль, как будто гвоздь вбили ему в голову. И одновременно он почувствовал резкий обжигающий огонь на своих щеках, на ушах, а потом в свет его глазах стал почему-то молочно белым, лицо жены мигом расплылось, потеряло свои очертания, превратилось в некую ненатуральную плавающую, воздушную субстанцию, а затем мрак…
Часть 3
… Он слегка очнулся от громких звуков доносившихся непонятно откуда… Что это с ним? Почему он на полу? Почему Мария не постелила ему? Почему он вообще не на своей кровати, не рядом с любимой женой?! Почему он лежит на полу, да еще в какой-то луже… прямо головой в луже… Женка дорогая да что же ты за мужем своим не следишь?! Оставила его на полу… в луже какой-то… больного… Да что случилось то люди добрые, почему он лежит?! Затем разобрал голоса… Вроде знакомые… Гости?! Точно гости, перепил, видать он!!! Но ведь сроду так не напивался! Попробовал открыть глаза, но при первом же движении век, его голову пронзила резкая боль, и он поспешно закрыл их, более и не пытаясь тревожить свой столь бурно реагирующий мозг. Но затем, медленно, микрон за микроном, боясь той жуткой боли, он их слегка приоткрывает — до маленькой, крохотной щелочки и в эту щелочку он видит темноту… Он боится и двинуться — а вдруг снова та жуткая боль вернется к нему… Господи! Что произошло? Что случилось?! Он слышит голоса, голос своей жены, почему-то с плачем… кто-то рыдает неподалеку. Он явственно слышит, как кто-то рыдает… тоже знакомый голос… похоже — дочь… Кто тебя обидел золотко мое?! Дай сейчас только встану родненькая… Покажу я ему! А боль в голове хоть и унялась, но все равно нестерпимая… внутри, внутри его головы, в самом мозгу, словно горит… И лицо горит, как кипятком обварили… что ж он пил так, до беспамятства, и с кем?! С Федором наверное … Не иначе как с ним… А голоса все громче и громче…
— … Захарушка родненький ну войди ты в мое положение, и в Танюшкино тоже… Ну возьмут меня за мразь эту… ну посадят… не пощадят ведь… помнишь как Митя Кабанов защищался от пьяного Степана, да стрельнул в него… посадили ведь… хоть и защищался он… Восемь лет ведь сидел, хотя не убил…
В ответ раздался знакомый мужской голос:
— Маша, ну пойми, да что же я то… ну как… я же не делал ничего… Ну объяснишь ты им… мол, такое натворил сукин сын… вот и стрельнула… поймут ведь, что не со зла ты это сделала…
Иван поморщился — чудно все это. Голос он с трудом, но узнал… Захаркин голос то… Давний бабник… О чем это его жена разговаривает, и почему с Захаркой… Это он Иван Сидоров ей законный муж, и дочери их Танюше — отец. Но тут раздался еще один голос, басом, громкий:
— Поймут Захар, поймут… но Машу все равно посадят… много конечно не дадут, лет так пять… не более. Но посадят обязательно… а знаешь, как женщине в неволе жить то, когда на воле родное дитя, да еще дочь малая, да еще опоганенная этим стервецом… нелюдем…
Иван узнал и этот голос — тесть его Николай Петрович… что он то хочет… кого это посадят… куда… сначала посадите его. Главу семейства… не может же он лежать на полу вечность… да доктора бы позвать… надо… неспроста голова у него болит!!! Неспроста!
— Захарушка, ты не меня, ты мою дочь пощади! Она ведь одна остается теперь… и матери нет… а ведь ей всего то одиннадцать лет… Ей то сейчас помощь нужна будет! После всего! От родного человека, подумай, что она пережила!!!… А кто поможет, если мать в тюрьме, наш суд он строгий, не посмотрит ни на что, ну на пару лет скостит, коль правду узнает, но ведь все равно посадит — как же в человека стреляла, тьфу в говнюка этого! А Танюшку я в детдом не сдам…
Снова вмешался тесть:
— Короче Захар, богом прошу, ты уж возьми на себя вину то за убиенного… Отсидишь, дочь мою бери и благословляю я тебя… Я бы сам Танюшку взял бы к себе, дедушка как никак, но больной я Захарушка, доктора говорят два — три месяца осталось жить… так что ты Захарушка принимай решение… быстрее, сейчас надо эту мразь везти в больницу… пусть его труп оформят по акту, как положено… да закапывают — видеть эту свинью не могу…
— Николай Петрович…
Часть 3
… Он слегка очнулся от громких звуков доносившихся непонятно откуда… Что это с ним? Почему он на полу? Почему Мария не постелила ему? Почему он вообще не на своей кровати, не рядом с любимой женой?! Почему он лежит на полу, да еще в какой-то луже… прямо головой в луже… Женка дорогая да что же ты за мужем своим не следишь?! Оставила его на полу… в луже какой-то… больного… Да что случилось то люди добрые, почему он лежит?! Затем разобрал голоса… Вроде знакомые… Гости?! Точно гости, перепил, видать он!!! Но ведь сроду так не напивался! Попробовал открыть глаза, но при первом же движении век, его голову пронзила резкая боль, и он поспешно закрыл их, более и не пытаясь тревожить свой столь бурно реагирующий мозг. Но затем, медленно, микрон за микроном, боясь той жуткой боли, он их слегка приоткрывает — до маленькой, крохотной щелочки и в эту щелочку он видит темноту… Он боится и двинуться — а вдруг снова та жуткая боль вернется к нему… Господи! Что произошло? Что случилось?! Он слышит голоса, голос своей жены, почему-то с плачем… кто-то рыдает неподалеку. Он явственно слышит, как кто-то рыдает… тоже знакомый голос… похоже — дочь… Кто тебя обидел золотко мое?! Дай сейчас только встану родненькая… Покажу я ему! А боль в голове хоть и унялась, но все равно нестерпимая… внутри, внутри его головы, в самом мозгу, словно горит… И лицо горит, как кипятком обварили… что ж он пил так, до беспамятства, и с кем?! С Федором наверное … Не иначе как с ним… А голоса все громче и громче…
— … Захарушка родненький ну войди ты в мое положение, и в Танюшкино тоже… Ну возьмут меня за мразь эту… ну посадят… не пощадят ведь… помнишь как Митя Кабанов защищался от пьяного Степана, да стрельнул в него… посадили ведь… хоть и защищался он… Восемь лет ведь сидел, хотя не убил…
В ответ раздался знакомый мужской голос:
— Маша, ну пойми, да что же я то… ну как… я же не делал ничего… Ну объяснишь ты им… мол, такое натворил сукин сын… вот и стрельнула… поймут ведь, что не со зла ты это сделала…
Иван поморщился — чудно все это. Голос он с трудом, но узнал… Захаркин голос то… Давний бабник… О чем это его жена разговаривает, и почему с Захаркой… Это он Иван Сидоров ей законный муж, и дочери их Танюше — отец. Но тут раздался еще один голос, басом, громкий:
— Поймут Захар, поймут… но Машу все равно посадят… много конечно не дадут, лет так пять… не более. Но посадят обязательно… а знаешь, как женщине в неволе жить то, когда на воле родное дитя, да еще дочь малая, да еще опоганенная этим стервецом… нелюдем…
Иван узнал и этот голос — тесть его Николай Петрович… что он то хочет… кого это посадят… куда… сначала посадите его. Главу семейства… не может же он лежать на полу вечность… да доктора бы позвать… надо… неспроста голова у него болит!!! Неспроста!
— Захарушка, ты не меня, ты мою дочь пощади! Она ведь одна остается теперь… и матери нет… а ведь ей всего то одиннадцать лет… Ей то сейчас помощь нужна будет! После всего! От родного человека, подумай, что она пережила!!!… А кто поможет, если мать в тюрьме, наш суд он строгий, не посмотрит ни на что, ну на пару лет скостит, коль правду узнает, но ведь все равно посадит — как же в человека стреляла, тьфу в говнюка этого! А Танюшку я в детдом не сдам…
Снова вмешался тесть:
— Короче Захар, богом прошу, ты уж возьми на себя вину то за убиенного… Отсидишь, дочь мою бери и благословляю я тебя… Я бы сам Танюшку взял бы к себе, дедушка как никак, но больной я Захарушка, доктора говорят два — три месяца осталось жить… так что ты Захарушка принимай решение… быстрее, сейчас надо эту мразь везти в больницу… пусть его труп оформят по акту, как положено… да закапывают — видеть эту свинью не могу…
— Николай Петрович…
Страница 32 из 40
