Остров Драугей — гиблое место, редко видящее живых существ в своих пределах. Рыбаки и зверобои, промышляющие в водах Грокланта не высаживаются на его берегах, отчаянные викинги, гроза северных морей, предпочитают проплыть дальше, до закованного вечными льдами морозного Туле, чтобы найти укрытие и даже морские звери и птицы не осмеливаются поселяться там. Неумолчно океанские волны бьются о пустынный скалистый берег, не успокаиваясь и зимой, когда даже лютые морозы не в силах сковать льдом воды вокруг острова…
26 мин, 54 сек 5546
Она смотрела с высоты трех человеческих ростов, но даже сейчас она ужаснулась тому, сколь огромные валы обрушивались на берег на котором стояла крепость-ей показалось, что она чувствует как содрогаются стены. В небе, над бушующим морем вспыхивали зеленые и синие огни, переливавшиеся множеством оттенков и заливавшие бушующий океан призрачным светом, вспыхивавшим яркими огоньками на вершинах высоких валов. На мгновение испуганной авалонке показалось, что одновременно вверху и внизу, полыхает яростное зеленое и синее пламя, обявшее одновременно океан и остров, сжимавшейся вокруг острова огромной пламенной стеной.
А по берегу, шатаясь от порывов ветра, промокнув от соленых брызг шли люди-неуклюже шатаясь и с трудом передвигая ноги, будто кто-то невидимый, с неуклюжими толстыми пальцами переставлял их участникам жуткой процессии. Авалонка пригляделась и ужас объял ее сердце — она узнала наемников Юдикаэля, его слуг, наложниц — всех, кто сегодня собрался в замке. Странно, но даже на таком расстоянии она ясно различала лица-пустые, осунувшиеся, с невыразительными глазами. Казалось, что по берегу идет процессия мертвецов. Замыкал колонну рыжебородый бард, — единственный, кто, похоже, еще сохранил сознание. Лицо его было перекошено от ужаса, казалось, что он изо всех сил упирается, но не может остановиться, увлекаемый вперед неведомой силой. С губ ирландца и срывалось песнопение, разбудившее авалонку-леденящие кров звуки, странным образом заглушавшие грохот волн и вой ветра.
Вот первый из участников процессии -наемник-франк, в полном доспехе подошел к бушующему океану, святящемуся переливающимися синими и зелеными огнями. В следующий миг, огромная волна, будто лапа исполинского зверя, смахнула его в море, а на место высокого мужчины ступила хрупкая наложница-ирландка-чтобы тоже сгинуть в адской пучине. Один за другим, послушные некоему беззвучному зову, люди подходили к разбушевавшемуся океану, чтобы быть пожранными бурлящими водами. И, словно питаясь от каждой погубленной жизни, волны становились все выше, все с большей яростью обрушиваясь на берег, увлекая за собой сразу несколько человек. В небе все сильнее разгоралось зарево северного сияния, так же как и призрачные огоньки, пляшущие на волнах, разгорались все ярче.
Оцепеневшая от ужаса Воуквис смотрела на все это широко распахнутыми глазами, из которых текли крупные слезы. Крещенная пару месяцев назад, сейчас она напрочь забыла об Истинном Боге, о котором ей рассказывали монахи. Побелевшими губами она шептала мольбы ко всем богам и духам своего народа, понимая при этом, что все это бесполезно-в этих краях властвовали иные силы и иные, страшные боги, гнев которых Юдикаэль навлек на себя.
Позади авалонки послышался негромкий звук и та, обреченно всхлипнув, обернулась, почти радуясь возможности оторваться от жуткого зрелища. Поначалу Воуквис даже не поняла, что за красно-серая груда, валяется под столом, возле которого растеклась насыщенно-алая лужа. Потом она увидела закатившиеся в смертной муке глаза, острые зубы, прокусиавшие вывалившийся язык, разорванное в клочья брюхо, с торчащими из него обломками ребер.
Пес. Тот самый пес, которому Юдикаэль скармливал отрубленные пальцы норманнской жрицы. Остальные собаки лежали тут же — истерзанные, изуродованные, так будто их терзал какой-то неведомый хищник. А между их телами виднелись длинные красные полосы-будто огромные черви или змеи, ползли по крови, оставляя на полу следы. Ползли… в сторону спальни наместника.
Авалонка не успела еще осознать увиденное, как из опочивальни Юдикаэля раздался ужасный крик и штора из звериных шкур, была буквально сорвана. Тяжело рухнул большой трон, за которым выросла огромная фигура-наместник, с лицом искаженным болью. Вот он выпрямился в полный рост и меднокожая наложница увидела безобразных белых тварей, жадно вгрызавшихся в обнаженное тело жестокого вельможи. Перепуганной до безумия Воуквис они показались похожими одновременно на огромных червей, уродливых рыб и еще более безобразных человеческих младенцев. Но толком разглядеть ей их не удалось, — с протяжным стоном, Юдикаэль повалился вперед, накрывая своим телом мерзких тварей. Но и с пола слышала авалонка жадное чавканье.
А по берегу, шатаясь от порывов ветра, промокнув от соленых брызг шли люди-неуклюже шатаясь и с трудом передвигая ноги, будто кто-то невидимый, с неуклюжими толстыми пальцами переставлял их участникам жуткой процессии. Авалонка пригляделась и ужас объял ее сердце — она узнала наемников Юдикаэля, его слуг, наложниц — всех, кто сегодня собрался в замке. Странно, но даже на таком расстоянии она ясно различала лица-пустые, осунувшиеся, с невыразительными глазами. Казалось, что по берегу идет процессия мертвецов. Замыкал колонну рыжебородый бард, — единственный, кто, похоже, еще сохранил сознание. Лицо его было перекошено от ужаса, казалось, что он изо всех сил упирается, но не может остановиться, увлекаемый вперед неведомой силой. С губ ирландца и срывалось песнопение, разбудившее авалонку-леденящие кров звуки, странным образом заглушавшие грохот волн и вой ветра.
Вот первый из участников процессии -наемник-франк, в полном доспехе подошел к бушующему океану, святящемуся переливающимися синими и зелеными огнями. В следующий миг, огромная волна, будто лапа исполинского зверя, смахнула его в море, а на место высокого мужчины ступила хрупкая наложница-ирландка-чтобы тоже сгинуть в адской пучине. Один за другим, послушные некоему беззвучному зову, люди подходили к разбушевавшемуся океану, чтобы быть пожранными бурлящими водами. И, словно питаясь от каждой погубленной жизни, волны становились все выше, все с большей яростью обрушиваясь на берег, увлекая за собой сразу несколько человек. В небе все сильнее разгоралось зарево северного сияния, так же как и призрачные огоньки, пляшущие на волнах, разгорались все ярче.
Оцепеневшая от ужаса Воуквис смотрела на все это широко распахнутыми глазами, из которых текли крупные слезы. Крещенная пару месяцев назад, сейчас она напрочь забыла об Истинном Боге, о котором ей рассказывали монахи. Побелевшими губами она шептала мольбы ко всем богам и духам своего народа, понимая при этом, что все это бесполезно-в этих краях властвовали иные силы и иные, страшные боги, гнев которых Юдикаэль навлек на себя.
Позади авалонки послышался негромкий звук и та, обреченно всхлипнув, обернулась, почти радуясь возможности оторваться от жуткого зрелища. Поначалу Воуквис даже не поняла, что за красно-серая груда, валяется под столом, возле которого растеклась насыщенно-алая лужа. Потом она увидела закатившиеся в смертной муке глаза, острые зубы, прокусиавшие вывалившийся язык, разорванное в клочья брюхо, с торчащими из него обломками ребер.
Пес. Тот самый пес, которому Юдикаэль скармливал отрубленные пальцы норманнской жрицы. Остальные собаки лежали тут же — истерзанные, изуродованные, так будто их терзал какой-то неведомый хищник. А между их телами виднелись длинные красные полосы-будто огромные черви или змеи, ползли по крови, оставляя на полу следы. Ползли… в сторону спальни наместника.
Авалонка не успела еще осознать увиденное, как из опочивальни Юдикаэля раздался ужасный крик и штора из звериных шкур, была буквально сорвана. Тяжело рухнул большой трон, за которым выросла огромная фигура-наместник, с лицом искаженным болью. Вот он выпрямился в полный рост и меднокожая наложница увидела безобразных белых тварей, жадно вгрызавшихся в обнаженное тело жестокого вельможи. Перепуганной до безумия Воуквис они показались похожими одновременно на огромных червей, уродливых рыб и еще более безобразных человеческих младенцев. Но толком разглядеть ей их не удалось, — с протяжным стоном, Юдикаэль повалился вперед, накрывая своим телом мерзких тварей. Но и с пола слышала авалонка жадное чавканье.
Страница 7 из 9
