Рони, дочь разбойника

Выпалив все это, Малыш Клипп проворно отскочил в сторону, что, к слову сказать, было весьма предусмотрительно, потому что в следующий миг мимо его уха просвистела деревянная миска с кашей и стукнулась о стену так, что каша залепила все вокруг.

— Потом ты сам все уберешь, — строго напомнила ему Ловиса, но Маттис ее словно не слышал.

— Вот как, Борка желает говорить со мной? Ад и пламя! Что ж, пусть попробует, но только после этого он вряд ли сможет с кем-либо разговаривать завтра, — сказал Маттис и так стиснул челюсти, что зубы заскрипели. И тут все разбойники выскочили из своих каморок, чтобы посмотреть, что происходит в зале.

— Побыстрее управляйтесь с кашей! — скомандовал Маттис своим людям.

— И пошли! Нам надо схватить этого дикого быка за рога и скинуть его в пропасть.

Рони вмиг оделась. Чтобы натянуть куртку из сыромятной телячьей кожи и такие же брюки, много времени не надо. До самого снега она обычно ходила босиком. Она не любила надевать сапоги или зашнуровывать башмаки. И уж тем более не стала этого делать в то утро, когда надо было спешить. Будь это обычный день, она тут же отправилась бы в лес, но день этот был необычный, и она поспешила к пролому в стене, чтобы поглядеть, что там произойдет.

Маттис так торопил своих разбойников, что они, не доев кашу, вместе с Ловисой побежали к каменной лестнице. Только Лысый Пер остался сидеть перед миской и проклинал свою немощь. Он так ослабел, что не мог идти со всеми на дело.

— Уж очень длинная лестница ведет к этой дурацкой стене, — бормотал он, — и уж очень дрожат мои старые колени.

Утро было холодным и ясным. Первые красные лучи солнца с трудом пробивались сквозь густой лес, окружавший замок Маттиса. Рони увидела это, поднявшись на зубчатую стену. Охотней всего она пошла бы сейчас в лес, в свой тихий зеленый мир. Как ей не хотелось стоять здесь, у этого пролома, по одной стороне которого выстроились разбойники Маттиса, по другой — разбойники Борки и пялили друг на друга глаза.

«Вот, значит, как он выглядит», — подумала Рони, увидев Борку, который, широко расставив ноги и скривив в усмешке огромный рот, стоял перед своими людьми.

— Хорошо, что он не такой высокий и статный, как Маттис«.»

Но Борка был явно очень сильный, тут ничего не скажешь. Ростом, правда, он не вышел, зато какой широкоплечий и крепкий! Его рыжие волосы торчали во все стороны. Рядом с ним стоял еще один такой же красноголовый, но у того волосы лежали ровно, и издалека казалось, что он в медном шлеме. Да, рядом с отцом стоял Бирк, и по всему было видно, что то, что здесь происходит, ему по душе. Он тайком кивнул Рони, будто они старые друзья. Ну и воображала! Чего это он вздумал, борковский щенок!

— Хорошо, Маттис, что ты так быстро пришел, — сказал Борка.

Маттис мрачно поглядел на своего врага.

— Я бы еще раньше пришел, но меня задержало одно дело.

— Что же это за дело такое? — учтиво поинтересовался Борка.

— Представь себе, стих, который я сочинял поутру. Он называется «Погребальный плач по мертвому Борке». Может, это будет хоть малым утешением для Ундисы, когда она станет вдовой.

Борка полагал, что Маттис тут же вступит с ним в переговоры и не будет скандалить из-за того, что он поселился в Северной башне. Но, увы, его ждало жестокое разочарование. Впрочем, он это сразу понял и здорово обозлился.

— Ты лучше подумай о том, как тебе утешить Ловису, ведь ей, несчастной, приходится ежедневно видеть тебя и слышать твой гнусный голос!

Ундиса и Ловиса, те самые, которых они хотели утешать, стояли друг против друга, скрестив руки на груди, и глядели друг другу в глаза. Судя по их воинственному виду, ни та, ни другая ни в каких утешениях не нуждались.

— Все-таки выслушай меня, Маттис, — снова начал Борка.

— В нашем лесу мы больше оставаться не могли, потому что солдаты досаждали нам, как навозные мухи. А ведь куда-то мне надо было деться с женой, ребенком и моими разбойниками.

— Это все понять можно, — сказал Маттис.

— Но захватить ни с того ни с сего чужое жилье, не спросив даже разрешения у хозяина, так не поступают приличные люди, у которых осталась хоть капля совести.

— Весьма странные речи для разбойника! — воскликнул Борка.

— Разве ты не берешь себе все, что хочешь, ни у кого не спрашивая разрешения?

— Гм-гм… — промычал Маттис.

Он явно не знал, что ответить, хотя Рони и не понимала, почему отец так растерялся.

«Интересно, — подумала она, — какие такие вещи берет себе Маттис, ни у кого не спрашивая разрешения? Это обязательно надо выяснить».

— Кстати, — произнес Маттис после некоторого молчания, — любопытно все-таки узнать, как вы попали в мою башню, чтобы тем же путем вас оттуда вышвырнуть.

— Что ж, попробуй, — ответил Борка.

— Ты хочешь узнать, как мы вошли туда? У нас, видишь ли, есть один мальчишка, который с помощью длинной крепкой веревки может забираться на самую высокую стену.

— И он потрепал Бирка по рыжим волосам, а тот в ответ улыбнулся.