В ту ночь, когда Рони должна была появиться на свет, грохотал гром. Да, гроза так разошлась в ту ночь над горами, что вся нечисть, обитавшая в разбойничьем лесу, забилась со страху в норки да ямки, в пещеры да щели, и только злющие друды, для которых гроза была слаще меда, с визгом и воплями носились над разбойничьим замком, стоящим на разбойничьей горе. А Ловиса готовилась родить ребенка, крики друд ей мешали, и она сказала мужу своему Маттису...
209 мин, 53 сек 13805
Она взяла валявшийся камень и кинула его вниз. А когда услышала, как этот камень ударился о дно, ей стало страшно — это был такой глухой и далекий звук! Да, что и говорить, это была и в самом деле опасная пропасть. Однако щель, разделившая замок на две половины, была не очень широкой, и если как следует разбежаться, то, наверное, можно через нее перепрыгнуть. Но кто станет через нее прыгать — дураков нет! И вдруг это и есть самый верный способ остерегаться пропасти?
Рони снова посмотрела вниз: ух, ну и глубина! Потом она огляделась по сторонам, прикидывая, где ей лучше прыгнуть, и увидела… Она увидела такое, что от изумления едва удержалась на ногах. На той стороне кто-то сидел. Этот «кто-то» был примерно ее роста, он сидел на самом краю пропасти и болтал ногами.
Рони догадывалась, что она не единственный ребенок на свете. Единственной она была только в замке Маттиса да в разбойничьем лесу. Ловиса уже много раз говорила ей, что на свете полным-полно детей и что из одних, когда они вырастают, получаются Маттисы, а из других — Ловисы. И каким-то образом Рони почувствовала, что тот, кто сидел на той стороне пропасти и болтал ногами, когда подрастет, станет Маттисом.
Он ее еще не заметил. Рони долго-долго глядела на него и тихо смеялась от радости.
Потом и он ее увидел и тоже рассмеялся.
— А я знаю, кто ты, — крикнул он.
— Ты дочь разбойника и все дни напролет бегаешь по лесу. Я тебя уже видел.
— А ты кто такой? — крикнула Рони.
— И как ты здесь очутился?
— Меня зовут Бирк, я сын Борки и живу теперь тут. Сегодня ночью мы сюда переехали.
Рони с недоумением поглядела на него.
— Кто это мы?
— Борка, Ундиса, я и наши двенадцать разбойников.
Прошло некоторое время, прежде чем до Рони дошел невероятный смысл его слов. Наконец она спросила:
— Уж не хочешь ли ты сказать, что Северная башня нашего замка теперь полным-полна всякой дряни?
Он засмеялся:
— Нет, там только отважные разбойники атамана Борки, зато в Южной башне замка, где ты живешь, полным-полно всякой дряни, это всем известно.
— Ах, это всем известно?! Ну, знаешь! — Рони прямо кипела от гнева.
— И учти, — крикнул Бирк, — никакой вашей Северной башни больше нет, а есть замок Борки. С сегодняшнего дня он так называется. Запомни!
Рони с трудом перевела дух: в таком она была бешенстве. Замок Борки! Тут было от чего задохнуться. Ну и негодяи эти разбойники Борки, и этот щенок, который сидит там и хихикает, один из них.
— Ад и пламя! — воскликнула она.
— Ну, подожди, вот услышит Маттис эту новость, и тут же вы все, вся ваша шайка полетит отсюда вверх тормашками!
— «Вверх тормашками»! — усмехнулся Бирк.
— Жди!
Но Рони представила себе Маттиса, и ей стало страшно. Ведь она уже видела, каким он бывает в гневе, и знала, что добром это не кончится. Их замок, наверное, еще раз расколется пополам или разлетится на куски. И она даже застонала от ужаса при этой мысли.
— Чего это ты? — спросил Бирк.
— Тебе плохо?
Рони не ответила. Хватит! Хватит этой дурацкой болтовни, охота ей слушать все эти глупости. Пора действовать, скоро вернутся домой разбойники Маттиса, и тогда — ад и пламя! — вся паршивая шайка Борки пулей вылетит из замка Маттиса.
Она встала, собираясь уйти, и тут увидела, что затеял Бирк. Представьте себе, этот щенок примерялся, ни больше ни меньше, как перепрыгнуть через пропасть. Он стоял на той стороне, как раз напротив Рони, и вдруг, сорвавшись с места, побежал к пропасти. Тогда она крикнула:
— Только прыгни, я тебя так стукну, что нос сворочу.
— Ха-ха! — заорал в ответ Бирк и птицей перелетел через пропасть.
— А тебе слабо так прыгнуть! — добавил он, усмехнувшись.
Вот это он уже зря сказал, это уж слишком. Достаточно того, что он и его поганая шайка захватили Северную башню их замка и поселились там. Она не могла допустить, чтобы разбойник Борки сделал то, чего не посмел бы повторить разбойник Маттиса.
И Рони решилась. Сама толком не понимая, что делает, она тоже перелетела над пропастью и оказалась на той стороне.
— Ну, ты даешь! — воскликнул Бирк и прыгнул вслед за ней.
Но Рони, не дожидаясь, махнула назад, на свою сторону. Пусть он стоит там и пялит на нее глаза сколько хочет!
— Эй, ты, что же ты меня не стукнула, — крикнул Бирк.
— Иду к тебе!
— Больно надо!
Он снова сиганул на ее сторону. Но и на этот раз она не стала его дожидаться и опять прыгнула на ту сторону. Рони решила, что будет прыгать туда и назад столько, сколько придется, до последнего дыхания, лишь бы не оказаться с ним рядом.
После этого никто уже не произнес ни слова. Они словно обезумели и только молча прыгали взад и вперед, ничего не было слышно, кроме их тяжелого, прерывистого дыхания. Лишь вороны, сидевшие на зубцах башен, время от времени хрипло каркали, нарушая пугающую, глухую тишину. Казалось, что замок Маттиса, возвышающийся на горе, затаил дыхание, словно предчувствовал, что сейчас произойдет беда.
«Сейчас мы оба свалимся в эту пропасть, — подумала Рони.»
— Зато хоть прыгать перестанем«.»
Рони снова посмотрела вниз: ух, ну и глубина! Потом она огляделась по сторонам, прикидывая, где ей лучше прыгнуть, и увидела… Она увидела такое, что от изумления едва удержалась на ногах. На той стороне кто-то сидел. Этот «кто-то» был примерно ее роста, он сидел на самом краю пропасти и болтал ногами.
Рони догадывалась, что она не единственный ребенок на свете. Единственной она была только в замке Маттиса да в разбойничьем лесу. Ловиса уже много раз говорила ей, что на свете полным-полно детей и что из одних, когда они вырастают, получаются Маттисы, а из других — Ловисы. И каким-то образом Рони почувствовала, что тот, кто сидел на той стороне пропасти и болтал ногами, когда подрастет, станет Маттисом.
Он ее еще не заметил. Рони долго-долго глядела на него и тихо смеялась от радости.
Потом и он ее увидел и тоже рассмеялся.
— А я знаю, кто ты, — крикнул он.
— Ты дочь разбойника и все дни напролет бегаешь по лесу. Я тебя уже видел.
— А ты кто такой? — крикнула Рони.
— И как ты здесь очутился?
— Меня зовут Бирк, я сын Борки и живу теперь тут. Сегодня ночью мы сюда переехали.
Рони с недоумением поглядела на него.
— Кто это мы?
— Борка, Ундиса, я и наши двенадцать разбойников.
Прошло некоторое время, прежде чем до Рони дошел невероятный смысл его слов. Наконец она спросила:
— Уж не хочешь ли ты сказать, что Северная башня нашего замка теперь полным-полна всякой дряни?
Он засмеялся:
— Нет, там только отважные разбойники атамана Борки, зато в Южной башне замка, где ты живешь, полным-полно всякой дряни, это всем известно.
— Ах, это всем известно?! Ну, знаешь! — Рони прямо кипела от гнева.
— И учти, — крикнул Бирк, — никакой вашей Северной башни больше нет, а есть замок Борки. С сегодняшнего дня он так называется. Запомни!
Рони с трудом перевела дух: в таком она была бешенстве. Замок Борки! Тут было от чего задохнуться. Ну и негодяи эти разбойники Борки, и этот щенок, который сидит там и хихикает, один из них.
— Ад и пламя! — воскликнула она.
— Ну, подожди, вот услышит Маттис эту новость, и тут же вы все, вся ваша шайка полетит отсюда вверх тормашками!
— «Вверх тормашками»! — усмехнулся Бирк.
— Жди!
Но Рони представила себе Маттиса, и ей стало страшно. Ведь она уже видела, каким он бывает в гневе, и знала, что добром это не кончится. Их замок, наверное, еще раз расколется пополам или разлетится на куски. И она даже застонала от ужаса при этой мысли.
— Чего это ты? — спросил Бирк.
— Тебе плохо?
Рони не ответила. Хватит! Хватит этой дурацкой болтовни, охота ей слушать все эти глупости. Пора действовать, скоро вернутся домой разбойники Маттиса, и тогда — ад и пламя! — вся паршивая шайка Борки пулей вылетит из замка Маттиса.
Она встала, собираясь уйти, и тут увидела, что затеял Бирк. Представьте себе, этот щенок примерялся, ни больше ни меньше, как перепрыгнуть через пропасть. Он стоял на той стороне, как раз напротив Рони, и вдруг, сорвавшись с места, побежал к пропасти. Тогда она крикнула:
— Только прыгни, я тебя так стукну, что нос сворочу.
— Ха-ха! — заорал в ответ Бирк и птицей перелетел через пропасть.
— А тебе слабо так прыгнуть! — добавил он, усмехнувшись.
Вот это он уже зря сказал, это уж слишком. Достаточно того, что он и его поганая шайка захватили Северную башню их замка и поселились там. Она не могла допустить, чтобы разбойник Борки сделал то, чего не посмел бы повторить разбойник Маттиса.
И Рони решилась. Сама толком не понимая, что делает, она тоже перелетела над пропастью и оказалась на той стороне.
— Ну, ты даешь! — воскликнул Бирк и прыгнул вслед за ней.
Но Рони, не дожидаясь, махнула назад, на свою сторону. Пусть он стоит там и пялит на нее глаза сколько хочет!
— Эй, ты, что же ты меня не стукнула, — крикнул Бирк.
— Иду к тебе!
— Больно надо!
Он снова сиганул на ее сторону. Но и на этот раз она не стала его дожидаться и опять прыгнула на ту сторону. Рони решила, что будет прыгать туда и назад столько, сколько придется, до последнего дыхания, лишь бы не оказаться с ним рядом.
После этого никто уже не произнес ни слова. Они словно обезумели и только молча прыгали взад и вперед, ничего не было слышно, кроме их тяжелого, прерывистого дыхания. Лишь вороны, сидевшие на зубцах башен, время от времени хрипло каркали, нарушая пугающую, глухую тишину. Казалось, что замок Маттиса, возвышающийся на горе, затаил дыхание, словно предчувствовал, что сейчас произойдет беда.
«Сейчас мы оба свалимся в эту пропасть, — подумала Рони.»
— Зато хоть прыгать перестанем«.»
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 7 из 52
