Русалка, вернувшаяся с холода

— Ну да, двадцать пять — это уже далеко не двадцать, тут я с тобой согласен. Только, Альбус… — он приосанился и картинно расправил манжеты. — Поверь мне, как знатоку, некоторые женщины и в пятьдесят, и в восемьдесят могут оставаться наивными до безобразия романтичными идеалистками. Взять хотя бы твою разлюбезную Минерву… Впрочем, нет, Минерва — это не совсем подходящий пример, хотя ей тоже при желании можно внушить любую ересь. Под соответствующим соусом, разумеется, — Геллерт заговорщически подмигнул и продолжил:

— А чтобы соус для Эммы был вкуснее, ты привлек к его изготовлению Августу Лонгботтом, верно? Эх, Альбус, что только в тебе находят эти женщины? — Геллерт окинул сидящего в кресле Дамблдора скептическим взглядом. — Минерва на тебя не надышится, Августа готова положить к твоим ногам собственную жизнь. Да что там собственную жизнь? Она даже родного сына для тебя не пожалела… Альбус, ты хоть понимаешь, что кровь обоих Лонгботтомов тоже на тебе? Пусть не кровь, это я фигурально выразился, пусть они еще живы, но мы с тобой прекрасно понимаем, что это ненадолго. Ты же знал, что Эмма в опасности, так почему не позаботился об охране Лонгботтомов? Выкрасть у Пожирателей тело Темного Лорда — это не кнат у пьяного увести, за этим телом обязательно должны были прийти. А ты понадеялся неизвестно на что.

Говоря это, Геллерт бросил на Дамблдора быстрый взгляд. Однако разглядеть что-нибудь на лице, скрытом глубокими вечерними тенями, было практически невозможно, и губы Геллерта на миг разочарованно скривились.

— Кстати, я не пойму, на что ты вообще надеялся, отправляя эту девочку в пасть к Волдеморту, — заявил он с видом учителя, разбирающего проступок нашкодившего ученика. — Да, она вейла, но ведь и Волдеморт не наивный юнец! И я уверен, что это была не первая вейла, которая попыталась обвести его вокруг пальца. Неужели ты не опасался, что он ее разоблачит и уничтожит на месте? Он же отличный легиллимент, один взгляд — и все твои хитрости у него как на ладони. Ты хоть соображаешь, что Эмма могла сдать врагу весь твой Орден Феникса в полном составе?

— Не могла, — ответил Дамблдор. — Эмма много лет не была в Англии и не общалась ни с кем, кроме Лонгботтомов, но те всегда были очень осторожны. Поэтому Эмма не могла рассказать ничего из того, чего бы Волдеморт и так не знал. А вот заинтересовать его она могла. И, как видишь, заинтересовала. Том любит двойную игру и никогда бы не упустил возможность попробовать в ней свои силы. К тому же… — Дамблдор умолк.

— Ну что же ты, Альбус, договаривай! — ухмыльнулся Геллерт. — Не будь ханжой, мы же с тобой взрослые люди. Будь Эмма дурнушкой, она бы до сих пор была жива и спокойно рисовала свои этюды. Ты попробовал поймать Тома на молодость и красоту этой девочки, и тебе это удалось. Отличная фигура, континентальный загар, особый французский шарм… И искренний интерес к объекту наблюдения. Вот тут ты попал в яблочко: твой Волдеморт создал себе такую громкую репутацию, что романтичная Эмма обязательно должна была им хоть немного, но увлечься. Девушки любят темных властелинов, поверь моему опыту, — Геллерт расплылся в самодовольной улыбке. — И темные властелины это прекрасно чувствуют, поверь. Твоему Тому льстило внимание Эммы. Искреннее внимание, не поддельное. Кстати, как тебе понравилась история со спасением утопающих? Ты уверен, что в ней не были задействованы личные мотивы? Стала бы девочка надрываться и рисковать жизнью из одних только идейных соображений и твоих весьма расплывчатых указаний…

— Геллерт! — предупреждающим тоном произнес Дамблдор, однако Гриндевальд только ухмыльнулся.

— Кстати, а как ты объяснил ей тот момент, что Тома нельзя убивать? — поинтересовался он. — Подобраться к воплощению зла на расстояние в пол-ногтя, заручиться его полным доверием, пусть даже притворным, и не попытаться его заавадить — это звучит, по крайней мере, очень странно. Я бы на месте этой девочки крайне удивился.

— Я объяснил Эмме, что ее задание — только сбор данных. У каждого на этой войне есть свое место и свое задание. Ее заданием было слушать и запоминать.

— Задание, которое она с блеском провалила, помчавшись к Поттерам, — ядовито констатировал Геллерт. — Она ведь понимала, чем ее затея может закончиться. Понимала, что оставляет тебя без своего человека во вражеском логове. Понимала и все равно сорвалась. Получается, что ты ее все же плохо проинструктировал.

— Нет, — ответил Дамблдор, — дело здесь вовсе не в инструкциях.

Он немного помолчал, глядя в стремительно сгущающиеся сумерки за окном.

— У каждого из нас, кроме головы, имеется еще и сердце, — наконец произнес он. — И Эмма приняла решение, руководствуясь именно его советами. Кстати, поступи она иначе — и я первый начал бы в ней сомневаться. Потому что человеческая жизнь во сто крат дороже любой информации.

Геллерт расхохотался.