— Происки дьявола это страдания людей в повседневной жизни, — часто повторяла Елизавета Матвеевна — пожилая воспитательница детдома в котором я вырос. Чересчур набожной была эта женщина, сколько ее помню, она никогда не выпускала из рук библию. — Дьявол однажды захочет испытать нас… — этими словами обычно заканчивались ее длинные проповеди. — Он созовет к себе на службу слабых и обездоленных тех, кого можно обмануть и запутать…
38 мин, 21 сек 12545
Драматические события были ничем иным как забытым однажды прошлым — моим прошлым. Пазл в итоге сложился, и за разгаданную загадку сейчас приходилось платить болью. Мою душу словно разрывало на части, будучи пустотой, я мог лишь в слезах наблюдать за действом театра смерти, в котором когда-то играл главную роль. И я больше не мог смотреть эту картину; картину наполненную смертями, что когда-то мой разум предпочел стереть из памяти. Злая ирония. Но вновь окунувшись в трагедию прошлого, я оказался бессилен что-либо изменить. И уготованный для меня кошмар подходил к своей логической развязке; мне придется стать свидетелем горького финала…
Изверги, заперли мальчика в сарае, а его беззащитную сестру — мою сестру! — привязали к дереву и сорвали с нее всю одежду. Сегодня она станет мученицей…
— Пожалуйста, — угасающим голосом стонала Лена, проливая слезы. — Отпустите моего брата…
Но как бы она не старалась ее мольбы оставались неуслышанными. Ведь на сострадание способны люди, а кем были братья, Лена поняла, когда услышала, о чем они говорили между собой. Иллюзии о снисхождении пришлось забыть.
— Займись мясом, — указывая на трупы родители, произнес один из братьев. — Скоро сядем за стол…
— А ты, значит, будешь развлекаться с девчонкой, пока я буду разделывать трупы?
— Я не стану ее убивать до твоего прихода… обещаю.
— Нет! Сделаем это с ней вместе.
От немыслимого ужаса, что приходилось слышать, Лена оказалась ввергнута в самую настоящую пучину безумия. Это предел кошмара… братья оказались не просто убийцами, но еще и каннибалами. Они собирались осквернить тела родителей отведать их плоти из-за банального чувства голода, но прежде они желали надругаться над своей пленницей.
Хрупкое сдавленное веревками обнаженное тело девушки дрожало, словно листва того дерева, к которому ее привязали. Лена не могла сопротивляться и эта беспомощность лишь сильней вызывала вожделение психопатов. Наступил черед нового акта страданий. Очень скоро Лена нашла в себе силы, чтобы закричать громче это произошло ровно тогда, когда ее телом овладели насильники…
Не хочу больше это видеть! Не могу…
— Хватит! — начал кричать я, обезумев от горя. — Не могу больше это выносить!
Я упал на колени и зарыдал:
— Прости меня, прости, прости, пожалуйста…
Небеса почернели, свинцовые тучи нахмурились — намек на еще одну смерть, но, к сожалению не мою… Мальчик должен выжить.
Во дворе вдруг громко залаяла собака этот лай словно бил тревогу для хозяев — но те были заняты истязанием своей жертвы. Еще одна загадка стремилась стать разгаданной для безучастного призрака.
Каким-то образом мальчику удалось проскользнуть через узкую брешь в сарае. Оказавшись на свободе, он перелез через забор и убежал прочь куда-то в лес…
Значит, вот как мне удалось спастись…
Но как же моя сестра!? Получается, я ее бросил? Конечно глупо так думать особенно после того как я увидел самого себя со стороны в возрасте двенадцати лет. Что я мог сделать? И все равно в тот день моя израненная душа получила еще одну, пожалуй, самую глубокую рану; рану извечного чувства вины.
Что стало с моей сестрой я узнал, когда на крыльце дома появилась дряхлая старуха — не иначе как та самая женщина, что однажды выносила у себя под сердцем двух ублюдков.
Уже ее ненавижу…
— Какого хрена вы развлекаетесь с мелкой шлюхой? — полоумно заорала она своим сыновьям. — Кончайте ее и давай к столу.
Неохотно отстранившись от объекта своего желания, братья хором виновато произнесли:
— Прости мам. Уже идем.
Лена была замучена до смерти. Она тяжело и прерывисто дышала; по ягодицам и ногам была размазана липкая кровь; кожа на ее лице оказалась содрана корой дерева; на затылке был вырван значительный клок волос. Красоту юной девушки отняли навсегда. Она находилась в апатии, не кричала, не умоляла, лишь только дрожала. Я в последний раз посмотрел на свою сестру, и клянусь богом, мне показалось, что она увидела меня в обличии призрака. Наверное, потому что она уже была мертва; в этот самый момент один из братьев всадил нож ей в шею. Я вздрогнул и испустил протяжный стон…
Путешествие по глубинам разума подошло к концу и изменило меня — навсегда. Увидев горький финал, я мгновенно очутился в своей реальности, словно и не покидал ее.
Так я познакомился со своей семьей…
Такими я увидел и запомнил свою маму и папу — обычными и добрыми людьми. Моя сестра была готова пожертвовать собой, лишь бы спасти меня… Она любила меня… Очнувшись в бытовке, я продолжал рыдать словно ребенок, стоя на коленях.
Серега — его призрак, открывший мне правду, стоял возле меня.
— Я выполнил сове обещание, — произнес он, — сочувствую тебе, мне жаль…
— Разве мертвые… знают жалость? — спросил я заикаясь.
— В некотором роде…
— Моя сестра и родители не заслужили этого.
— Это правда.
— Могу ли я увидеть свою семью? Скажи? Ведь тебя я вижу…
— К сожалению не можешь их души слабы для того чтобы проникнуть сюда.
И вновь горечь бьет мне в сердце, отравляя его.
Изверги, заперли мальчика в сарае, а его беззащитную сестру — мою сестру! — привязали к дереву и сорвали с нее всю одежду. Сегодня она станет мученицей…
— Пожалуйста, — угасающим голосом стонала Лена, проливая слезы. — Отпустите моего брата…
Но как бы она не старалась ее мольбы оставались неуслышанными. Ведь на сострадание способны люди, а кем были братья, Лена поняла, когда услышала, о чем они говорили между собой. Иллюзии о снисхождении пришлось забыть.
— Займись мясом, — указывая на трупы родители, произнес один из братьев. — Скоро сядем за стол…
— А ты, значит, будешь развлекаться с девчонкой, пока я буду разделывать трупы?
— Я не стану ее убивать до твоего прихода… обещаю.
— Нет! Сделаем это с ней вместе.
От немыслимого ужаса, что приходилось слышать, Лена оказалась ввергнута в самую настоящую пучину безумия. Это предел кошмара… братья оказались не просто убийцами, но еще и каннибалами. Они собирались осквернить тела родителей отведать их плоти из-за банального чувства голода, но прежде они желали надругаться над своей пленницей.
Хрупкое сдавленное веревками обнаженное тело девушки дрожало, словно листва того дерева, к которому ее привязали. Лена не могла сопротивляться и эта беспомощность лишь сильней вызывала вожделение психопатов. Наступил черед нового акта страданий. Очень скоро Лена нашла в себе силы, чтобы закричать громче это произошло ровно тогда, когда ее телом овладели насильники…
Не хочу больше это видеть! Не могу…
— Хватит! — начал кричать я, обезумев от горя. — Не могу больше это выносить!
Я упал на колени и зарыдал:
— Прости меня, прости, прости, пожалуйста…
Небеса почернели, свинцовые тучи нахмурились — намек на еще одну смерть, но, к сожалению не мою… Мальчик должен выжить.
Во дворе вдруг громко залаяла собака этот лай словно бил тревогу для хозяев — но те были заняты истязанием своей жертвы. Еще одна загадка стремилась стать разгаданной для безучастного призрака.
Каким-то образом мальчику удалось проскользнуть через узкую брешь в сарае. Оказавшись на свободе, он перелез через забор и убежал прочь куда-то в лес…
Значит, вот как мне удалось спастись…
Но как же моя сестра!? Получается, я ее бросил? Конечно глупо так думать особенно после того как я увидел самого себя со стороны в возрасте двенадцати лет. Что я мог сделать? И все равно в тот день моя израненная душа получила еще одну, пожалуй, самую глубокую рану; рану извечного чувства вины.
Что стало с моей сестрой я узнал, когда на крыльце дома появилась дряхлая старуха — не иначе как та самая женщина, что однажды выносила у себя под сердцем двух ублюдков.
Уже ее ненавижу…
— Какого хрена вы развлекаетесь с мелкой шлюхой? — полоумно заорала она своим сыновьям. — Кончайте ее и давай к столу.
Неохотно отстранившись от объекта своего желания, братья хором виновато произнесли:
— Прости мам. Уже идем.
Лена была замучена до смерти. Она тяжело и прерывисто дышала; по ягодицам и ногам была размазана липкая кровь; кожа на ее лице оказалась содрана корой дерева; на затылке был вырван значительный клок волос. Красоту юной девушки отняли навсегда. Она находилась в апатии, не кричала, не умоляла, лишь только дрожала. Я в последний раз посмотрел на свою сестру, и клянусь богом, мне показалось, что она увидела меня в обличии призрака. Наверное, потому что она уже была мертва; в этот самый момент один из братьев всадил нож ей в шею. Я вздрогнул и испустил протяжный стон…
Путешествие по глубинам разума подошло к концу и изменило меня — навсегда. Увидев горький финал, я мгновенно очутился в своей реальности, словно и не покидал ее.
Так я познакомился со своей семьей…
Такими я увидел и запомнил свою маму и папу — обычными и добрыми людьми. Моя сестра была готова пожертвовать собой, лишь бы спасти меня… Она любила меня… Очнувшись в бытовке, я продолжал рыдать словно ребенок, стоя на коленях.
Серега — его призрак, открывший мне правду, стоял возле меня.
— Я выполнил сове обещание, — произнес он, — сочувствую тебе, мне жаль…
— Разве мертвые… знают жалость? — спросил я заикаясь.
— В некотором роде…
— Моя сестра и родители не заслужили этого.
— Это правда.
— Могу ли я увидеть свою семью? Скажи? Ведь тебя я вижу…
— К сожалению не можешь их души слабы для того чтобы проникнуть сюда.
И вновь горечь бьет мне в сердце, отравляя его.
Страница 10 из 11
