Семь фобий маньяка по имени Джефф Вудс

Джефф чуть ли не сливался со стеной. Ему было больно и впервые в жизни так страшно. Его смущало и не нравилось внимание, которое ему уделял данный индивид и в особенности то, как он это делал.

— У меня скопофобия.

Вудс страдал ей и раньше, в детстве. Когда впервые пошел в школу, когда стал учится в старших класса. Со временем дикий страх утих и было лишь неудобство, когда Джеффа хвалили учителя. Он даже перестал стараться, чтобы реже попадаться на глаза людям, но и это не помогало. Все снова обострилось, когда Джефф похорошел.

— Серьезно? Ты боишься моего внимания? — слова эти задели за живое, будто над Джеффом насмехались. Он по обычаю пихнул Джека в грудь подальше от себя, но тот воспринял это не как жест «защита чести», а как «возобновление драки» и разозлился.

Из-за физического состояния и, кажется, легкого сотрясения, Джефф не устоял на ногах, когда того снова схватили за волосы и опустили на колени. Никогда это еще не было так унизительно. Он даже сопротивляться не мог.

Движение руками и ногами причиняли боль ребрам и жутко болело изнутри. А еще он подумал, что стоит обрезать все же волосы самому, пока это не стало каким-то слабым местом.

— Джефф, ты кретин. Но кретин, что делает пока все правильно, — брюнет потерялся в эмоциях этого парня. Казалось, что тот их просто симулирует, а яд в голосе — напускное.

Джек расстегнул ширинку джинс, а потом вытащил из шлевков ремень, кидая его на деревянную скамейку.

— Открой рот. Предупреждаю, что будет больно, а мы тут одни. Соглашайся делать это сейчас, пока никто не видит и не узнает. Я могу вполне сделать это на глазах у всех. Скажем, на той же кухне. — шантажист и ублюдок.

Джефф не понимал, какого черта вообще полез на него. Сожалел об этом, а еще бился в конвульсии из-за того, что Найрас смотрит сверху вниз на него так внимательно, выжидая.

— Мне плевать, я не буду тебе сосать, — брюнет все же имел гордость и делать минет этой сволочи, да и вообще делать это кому угодно, противно и бесхарактерно. Но почкоед думал иначе.

Надавив пальцами на скулы, он просто напросто вынудил голубоглазого открыть рот. Щеки заболели из-за нажатия и сильно горели в области порезов. Джефф вскрикнул, поддаваясь нажиму, уходя от боли.

Шлепнув пару раз брюнета по щеке в одобрительном жесте, мол «молодец», Джек с укором произнес, вытирая у парня под опухшим носом кровь:

— Видишь? Проще, когда ты делаешь все сразу, — и опустив вниз резинку трусов, вынул член, несколько раз проводя по нему ладонью.

Джефф смотрел на все это как в прострации. Он не двигал руками и просто сидел на коленях, уставившись вперед и не понимая, что от него хотят. Точнее, почему от него этого хотят.

Притянув парня ближе к паху за волосы, Джек ударил его по щекам членом, снова хохоча этим странным, чуть хрипловатым смехом. От щеки и до головки члена протянулась розовая нить, состоящая из смазки и крови в вперемешку. Безглазый еще раз скомандовал:

— Открой рот и высунь язык. Будет лучше, если после того, как я всуну, ты сожмешь глотку. Не захлебнись только.

Вудс поднял взгляд вверх, смотря так шокировано, но не повинуясь.

— Ты меня кажется плохо слышишь? — первый удар пришелся на затылок.

Шатен ударил его о стену, проговорив на этот раз громче и четче, как тогда на лестнице Нине, — Открой, шкура, рот!

В голове помутилось и Джефф хотел ее опустить и прикрыть глаза, но его дернули вверх за волосы, запрещая так делать. Чужие пальцы снова надавили на щеки, но Джефф не поддавался, продолжая свое партизанское дело.

Джек раскрыл рот парню, оттянул нижнюю челюсть, и продолжал ее тянуть даже когда губы разомкнулись. Только когда щеки натянулись до предела, шатен толкнулся вперед, продолжая держать челюсть, ведь Джефф мог сомкнуть зубы. Хотя эта проблема отпала сразу же, как только головка коснулась стенки пищевода и Вудс разразился кашлем. Садист не вынимал половой орган и продолжал держать его на всей длине, прижав брюнета губами к самому лобку.

Потекли слезы. Джефф пытался дышать носом, но не выходило. Решив, что с брюнета хватит и, не дай бог, он еще задохнется, шатен вытащил его почти полностью и снова толкнулся. Позже просто насаживал голову брюнета на стояк.

Тот захлебывался слюной, щеки были впервые мокрые от слез, пусть и пущенных на рефлексе. Было страшно, противно.

Пришлось вытащить язык, чтобы было проще и слюна стекала, а не скапливалась во рту. Кроме слюны так же стекало еще и смазка, делая жидкость еще и очень тягучей, капая на голые колени, футболку и лежащие руки.

Джек смотрел на то, с каким лицом парень все это делал и возбуждался еще сильнее. Хотелось заставить его проглотить семя и кончить на лицо одновременно, и пока не пришла разрядка, он активно думал, как это сделать.