Доку нравилось работать спецпсихологом.
25 мин, 42 сек 10751
Док шутливо склонил голову на бок, но мальчик продолжал так же серьезно:
— Конечно, умнее. Он же учитель.
Док поднял брови и посмотрел на родителей:
— Лучший друг вашего сына — учитель?
— Ох, господи… — пробормотала Мария Павловна.
Она неловко встала и начала прибирать со стола. Док еще раз отметил, какое некрасивое у нее лицо, и какой выпирающий живот. Может быть, она нездорова? Док видел фотографии больных раком желудка, и на последней стадии они походили на Марию Павловну.
— Хорошо, оставим Гурни. Расскажи про других своих друзей.
— Других нет. — без грусти ответил Алеша. — Зачем дружить с теми, кто глупее меня? Я хочу спать. — вдруг добавил он. — Можно я пойду?
Док многозначительно посмотрел на родителей, как бы дав понять, что это их решение.
— Ступай… милый. — сказал отец.
Алеша ушел.
Внешне спокойный, Док уже разрывался от подозрений и жажды действия. То, что мальчика необходимо сопроводить в школу, не подлежало сомнению. А пока что требовалось провести разъяснительную беседу со взрослыми о важности социального развития ребенка.
Док проговорил несколько часов, и Завелейские его не прерывали, только кивали и что-то мямлили. Странная все-таки это была пара. Встретишь врозь — не догадаешься, что супруги. Уродливая толстая старуха-жена и ухоженный, все еще красивый муж.
Оба заметно нервничали. Мария Павловна, сервируя чай, уронила две тарелочки подряд и всплакнула. Владимир Александрович сидел очень прямо, скорбно опустив пушистые ресницы.
В двенадцатом часу ночи Док, не добившийся никаких шокирующих признаний, объявил, что пойдет спать.
Мария Павловна со слишком явным облегчением в лице проводила его в маленькую гостевую спальню. Несколько секунд она смотрела на то, как спецпсихолог располагается, и, кажется, хотела о чем-то попросить, но не решилась и ушла, всплеснув руками.
Док лег на сиреневое покрывало в одежде. Он еще намеревался побродить по замку, а пока нужно было сосредоточиться и подумать.
Гостевая спальня была уютной, с низким потолком. Лиловые занавески, пурпурные обои с розовым узором. Минималистская, но не дешевая обстановка — что-то в этой комнате напоминало Доку его детскую спальню.
Он перевернулся на бок, чтобы отогнать воспоминания, но уловка не подействовала.
— Катя, твою мать! Где поганец?
— Что случилось?
— Отвечай, дура!
Четырнадцатилетний Док, а тогда еще просто Дима, застыл, стоя в своей комнате, анализируя: дверь распахнулась рывком, отец не говорил, а орал, значит, был пьян.
Но уровень алкоголя в отцовской крови был сейчас не главной проблемой Дока. Главной проблемой Дока был тот факт, что утром к нему пришли одноклассники (те самые двое крутых ребят, с которыми он мечтал сойтись поближе), и один из них, Петька, решил продемонстрировать свои навыки вождения.
Они были отцовском в гараже. Петька очень элегантно, прямо как в фильмах, прыгнул на водительское сиденье и завел мотор.
Дока накрыл приступ смертного страха: вдруг что-то случится? Но парни были такие веселые, а их внимание так льстило мальчику, что он только зажмурился и сразу открыл глаза.
— Глотни. — сказал Серега и протянул Доку бутылку содовой.
Мальчик взял бутылку и понюхал бледное содержимое. Пахло водкой. Непроизвольно сморщившись, он вернул подношение.
— Как хочешь. — Серега пожал плечами, но на лице его было презрительное непонимание.
Как было объяснить ему, что запах алкоголя слишком прочно ассоциировался с отцом, которого Док боялся и ненавидел?
— Газани! — крикнул Серега Петьке.
— Не надо. — твердо сказал Док.
— Что ты все ноешь, веселиться не даешь? Все окей будет — Петька грузовик водил. Да газани ты!
Петька выполнил команду. Седан, стоящий на заднем ходу, одним прыжком вырвался из гаража. Одновременно раздался какой-то грохот.
Игнорируя, отметая этот нехороший звук, Док подбежал к машине и распахнул дверцу водителя:
— Все! Хватит!
Петька не стал спорить. Он выпрыгнул из автомобиля, сунул руки в карманы и сказал:
— Блин. Я и забыл, что пора домой. Бывай!
Серега вдруг тоже засуетился и объявил, что он опаздывает на встречу.
В мгновение ока Док остался один, будто и не было гостей.
Он обошел автомобиль с другой стороны и увидел, что на асфальте валяется вырванное с мясом боковое зеркало. Одно из той пары зеркал, которые уже давным-давно не производили, и которые отец Дока отыскал для своего коллекционного «Бьюика» с превеликим трудом.
Он, наконец, взял себя в руки. Было не самое подходящее время для жалости к себе.
В замке царила тишина, нарушаемая только тиканьем часовых стрелок и поскрипыванием дерева. Завелейские, видимо, спали. Только вряд ли сон их был крепок.
Док спустился вниз, прогулялся по вычищенной кухне и отодвинул холодильник от стены, чтобы проверить, входит ли аккуратность в привычку Марии Павловны, или она навела марафет непосредственно перед визитом спецпсихолога.
За холодильником было удивительно чисто, только крохотный комочек пыли, влекомый дуновением ветерка, пролетел по полу и скрылся с глаз.
— Конечно, умнее. Он же учитель.
Док поднял брови и посмотрел на родителей:
— Лучший друг вашего сына — учитель?
— Ох, господи… — пробормотала Мария Павловна.
Она неловко встала и начала прибирать со стола. Док еще раз отметил, какое некрасивое у нее лицо, и какой выпирающий живот. Может быть, она нездорова? Док видел фотографии больных раком желудка, и на последней стадии они походили на Марию Павловну.
— Хорошо, оставим Гурни. Расскажи про других своих друзей.
— Других нет. — без грусти ответил Алеша. — Зачем дружить с теми, кто глупее меня? Я хочу спать. — вдруг добавил он. — Можно я пойду?
Док многозначительно посмотрел на родителей, как бы дав понять, что это их решение.
— Ступай… милый. — сказал отец.
Алеша ушел.
Внешне спокойный, Док уже разрывался от подозрений и жажды действия. То, что мальчика необходимо сопроводить в школу, не подлежало сомнению. А пока что требовалось провести разъяснительную беседу со взрослыми о важности социального развития ребенка.
Док проговорил несколько часов, и Завелейские его не прерывали, только кивали и что-то мямлили. Странная все-таки это была пара. Встретишь врозь — не догадаешься, что супруги. Уродливая толстая старуха-жена и ухоженный, все еще красивый муж.
Оба заметно нервничали. Мария Павловна, сервируя чай, уронила две тарелочки подряд и всплакнула. Владимир Александрович сидел очень прямо, скорбно опустив пушистые ресницы.
В двенадцатом часу ночи Док, не добившийся никаких шокирующих признаний, объявил, что пойдет спать.
Мария Павловна со слишком явным облегчением в лице проводила его в маленькую гостевую спальню. Несколько секунд она смотрела на то, как спецпсихолог располагается, и, кажется, хотела о чем-то попросить, но не решилась и ушла, всплеснув руками.
Док лег на сиреневое покрывало в одежде. Он еще намеревался побродить по замку, а пока нужно было сосредоточиться и подумать.
Гостевая спальня была уютной, с низким потолком. Лиловые занавески, пурпурные обои с розовым узором. Минималистская, но не дешевая обстановка — что-то в этой комнате напоминало Доку его детскую спальню.
Он перевернулся на бок, чтобы отогнать воспоминания, но уловка не подействовала.
— Катя, твою мать! Где поганец?
— Что случилось?
— Отвечай, дура!
Четырнадцатилетний Док, а тогда еще просто Дима, застыл, стоя в своей комнате, анализируя: дверь распахнулась рывком, отец не говорил, а орал, значит, был пьян.
Но уровень алкоголя в отцовской крови был сейчас не главной проблемой Дока. Главной проблемой Дока был тот факт, что утром к нему пришли одноклассники (те самые двое крутых ребят, с которыми он мечтал сойтись поближе), и один из них, Петька, решил продемонстрировать свои навыки вождения.
Они были отцовском в гараже. Петька очень элегантно, прямо как в фильмах, прыгнул на водительское сиденье и завел мотор.
Дока накрыл приступ смертного страха: вдруг что-то случится? Но парни были такие веселые, а их внимание так льстило мальчику, что он только зажмурился и сразу открыл глаза.
— Глотни. — сказал Серега и протянул Доку бутылку содовой.
Мальчик взял бутылку и понюхал бледное содержимое. Пахло водкой. Непроизвольно сморщившись, он вернул подношение.
— Как хочешь. — Серега пожал плечами, но на лице его было презрительное непонимание.
Как было объяснить ему, что запах алкоголя слишком прочно ассоциировался с отцом, которого Док боялся и ненавидел?
— Газани! — крикнул Серега Петьке.
— Не надо. — твердо сказал Док.
— Что ты все ноешь, веселиться не даешь? Все окей будет — Петька грузовик водил. Да газани ты!
Петька выполнил команду. Седан, стоящий на заднем ходу, одним прыжком вырвался из гаража. Одновременно раздался какой-то грохот.
Игнорируя, отметая этот нехороший звук, Док подбежал к машине и распахнул дверцу водителя:
— Все! Хватит!
Петька не стал спорить. Он выпрыгнул из автомобиля, сунул руки в карманы и сказал:
— Блин. Я и забыл, что пора домой. Бывай!
Серега вдруг тоже засуетился и объявил, что он опаздывает на встречу.
В мгновение ока Док остался один, будто и не было гостей.
Он обошел автомобиль с другой стороны и увидел, что на асфальте валяется вырванное с мясом боковое зеркало. Одно из той пары зеркал, которые уже давным-давно не производили, и которые отец Дока отыскал для своего коллекционного «Бьюика» с превеликим трудом.
Он, наконец, взял себя в руки. Было не самое подходящее время для жалости к себе.
В замке царила тишина, нарушаемая только тиканьем часовых стрелок и поскрипыванием дерева. Завелейские, видимо, спали. Только вряд ли сон их был крепок.
Док спустился вниз, прогулялся по вычищенной кухне и отодвинул холодильник от стены, чтобы проверить, входит ли аккуратность в привычку Марии Павловны, или она навела марафет непосредственно перед визитом спецпсихолога.
За холодильником было удивительно чисто, только крохотный комочек пыли, влекомый дуновением ветерка, пролетел по полу и скрылся с глаз.
Страница 4 из 8
