— Реди, Стеди, ГОУ! — храбро выдохнул Балалайка.
28 мин, 29 сек 12399
— Джентльмены, — начал он. — Полученный нами заказ представляется в высшей степени сомнительным предприятием. Особенно меня смущает четвертый пункт. Первые три сомнения не вызывают. Ими надо заняться…
— Сделаем! — сказали мы с Молотом хором. Подмигнули друг другу.
— Хорошо, — кивнул шеф. — Мы с Бубликом проверим четвертую цель.
— С гранд плезиром, босс! — с набитым ртом пробормотал Бублик.
— У нас почти сутки в запасе, — продолжал шеф. — Действуйте быстро, но аккуратно. Хотелось бы избежать повторения отдельных эксцессов, имевших место в прошлом… Петроград, Молот?
Тут все посмотрели на Молота. Он подавился бутербродом, закашлялся.
— Вы бы… Да вы бы еще Сарай-Бату вспомнили! — Молот мстительно покосился на меня левым, карим глазом.
Теперь все смотрели на меня.
— Были же времена, господа… — протянул я мечтательно.
— Отставить! — нахмурился шеф. — Попрошу побольше собранности. И поменьше… всяких фокусов.
Теперь все смотрели на Бублика.
Бублик презрительно шмыгнул курносым носом.
— Вам не угодишь, — пробормотал он, надувшись.
— Решено, джентльмены. За дело! — шеф допил чай и поставил пустой стакан на столик. — Балалайка, заходи! Хватит уже маяться у замочной скважины…
Мы вышли из лифта и остановились напротив железной двери. Номера не было, зато на сером металле, чуть пониже глазка, был схематически нацарапан мужской половой орган. На стене возле двери шариковой ручкой было жирно выведено: «451».
— На месте! — сказал Молот.
Он вдавил пальцем клавишу звонка.
Изнутри донесся смутный шум. Что-то упало, и загрохотало, покатившись.
— КТО ТАМ? — донесся из-за двери высокий мужской голос. Он истерически срывался.
— Из РЭУ, по вызову, — сообщил я басом. — Нам бы трубы посмотреть…
— Я никого не вызывал! — раздалось в ответ. — Уходите!
— Нехорошо, гражданин! — попенял я. — Низ заливаете!
— Уходите, слышите вы меня?
Мы с Молотом переглянулись.
— Вы кто такие?! Я сейчас милицию вызову!
Молот вытащил из кармана узкую красную книжицу, поднес к глазку.
— Шутки в сторону, — проговорил он ласковым баритоном. — Ордер у нас имеется.
— Настоятельно советуем открыть! — присоединился я, выуживая из внутреннего кармана «корочку». — Гражданин?
Внутри снова загрохотало.
— Ага! — донеслось оттуда. — Достали все-таки, гады! Докопались! Обложили!
Мы с Молотом снова переглянулись.
— Без эксцессов, — напомнил он.
Я понимающе кивнул.
Мы отошли от двери. Молот вжался в стену, я отступил на лестницу, спустился на одну ступеньку.
Изнутри дважды прогрохотало, дважды, с гулким эхом, с натугой, ударило в сталь. Я думал, что дверь не выдержит, вспучится снаружи разрывами пробоин. Но дверь устояла.
Изнутри донеслось:
— ЖИВЫМ НЕ ДАМСЯ!
Молот посмотрел на меня:
— Да?
— Чтобы без эксцессов? — я неуверенно пожал плечами.
— Значит, да.
Молот, продолжая вжиматься в стену, ловко поплевал на ладони, потер ими друг о друга, затем сложил руки рупором и принялся что-то бормотать и шептать, все больше хмуря брови.
Изнутри раздался заполошный вопль. Затем шумная возня и какое-то неопределенное хрюканье.
Молот устало отер со лба пот и, надув щеки, шумно выдохнул. Дверь со скрипом распахнулась.
Я невольно зацепился взглядом за неглубокие кратеры, оставленные на двери изнутри. Хороший металл.
Разряженная двустволка валялась на линолеуме, между парой грязных армейских ботинок и смятой «очаковской» литровкой.
Внутри пахло. Я вообще чувствителен к запахам, но тут меня накрыло по-серьезному. Здесь смешалась и затхлая сладость библиотечных закромов с титаническими штабелями книг, которых никто не брал в руки годами, и сладковатый дурман подпольного наркопритона. Удушливая атмосфера чулана и кухонно-банный запах коммуналки.
— Ну и клоповник, — проговорил я с чувством, переступая порог и вытаскивая из-под полы плаща пистолет.
Молот неопределенно хмыкнул, поводя «магнумом».
Хозяин, на корточках, тонко повизгивая и похрюкивая, мчался прочь от нас по коридору.
— Не слишком сурово? — спросил я.
— Да подлечат его, — сказал Молот. — Нормально все будет. Будет и дальше свинячить и бухать. И шедевры ваять с бодунища.
— И «норы» рыть…
— Куда без этого, — сказал Молот, идя по коридору и заглядывая во все двери по очереди. — Ну, тока не в таких масштабах уже.
Мы нашли нужную комнату.
— Масштабы действительно… того, — сказал я. — Завораживают…
Законченная картина стояла на старом облупленном пианино.
— Эпично, — сказал Молот.
— Хоть щаз в пособие, — кивнул я.
Кроме прочего, на картине была изображена Нора. Самая настоящая нора, со всеми ее завихрениями и клубящимися черными протуберанцами. Из нее выходил, одной ногой еще утопая в черном тумане, а другой уже твердо ступая к подножию центральной площади, самый настоящий Выползень. Со всеми его щупальцами и перепончатыми крылами. Похожие на букашек люди разбегались в разные стороны, стягом поверженной стороны клонился смятый рекламный щит, над городом занималась алая заря…
— Довольно натуралистично, — сказал Молот.
— Сделаем! — сказали мы с Молотом хором. Подмигнули друг другу.
— Хорошо, — кивнул шеф. — Мы с Бубликом проверим четвертую цель.
— С гранд плезиром, босс! — с набитым ртом пробормотал Бублик.
— У нас почти сутки в запасе, — продолжал шеф. — Действуйте быстро, но аккуратно. Хотелось бы избежать повторения отдельных эксцессов, имевших место в прошлом… Петроград, Молот?
Тут все посмотрели на Молота. Он подавился бутербродом, закашлялся.
— Вы бы… Да вы бы еще Сарай-Бату вспомнили! — Молот мстительно покосился на меня левым, карим глазом.
Теперь все смотрели на меня.
— Были же времена, господа… — протянул я мечтательно.
— Отставить! — нахмурился шеф. — Попрошу побольше собранности. И поменьше… всяких фокусов.
Теперь все смотрели на Бублика.
Бублик презрительно шмыгнул курносым носом.
— Вам не угодишь, — пробормотал он, надувшись.
— Решено, джентльмены. За дело! — шеф допил чай и поставил пустой стакан на столик. — Балалайка, заходи! Хватит уже маяться у замочной скважины…
Мы вышли из лифта и остановились напротив железной двери. Номера не было, зато на сером металле, чуть пониже глазка, был схематически нацарапан мужской половой орган. На стене возле двери шариковой ручкой было жирно выведено: «451».
— На месте! — сказал Молот.
Он вдавил пальцем клавишу звонка.
Изнутри донесся смутный шум. Что-то упало, и загрохотало, покатившись.
— КТО ТАМ? — донесся из-за двери высокий мужской голос. Он истерически срывался.
— Из РЭУ, по вызову, — сообщил я басом. — Нам бы трубы посмотреть…
— Я никого не вызывал! — раздалось в ответ. — Уходите!
— Нехорошо, гражданин! — попенял я. — Низ заливаете!
— Уходите, слышите вы меня?
Мы с Молотом переглянулись.
— Вы кто такие?! Я сейчас милицию вызову!
Молот вытащил из кармана узкую красную книжицу, поднес к глазку.
— Шутки в сторону, — проговорил он ласковым баритоном. — Ордер у нас имеется.
— Настоятельно советуем открыть! — присоединился я, выуживая из внутреннего кармана «корочку». — Гражданин?
Внутри снова загрохотало.
— Ага! — донеслось оттуда. — Достали все-таки, гады! Докопались! Обложили!
Мы с Молотом снова переглянулись.
— Без эксцессов, — напомнил он.
Я понимающе кивнул.
Мы отошли от двери. Молот вжался в стену, я отступил на лестницу, спустился на одну ступеньку.
Изнутри дважды прогрохотало, дважды, с гулким эхом, с натугой, ударило в сталь. Я думал, что дверь не выдержит, вспучится снаружи разрывами пробоин. Но дверь устояла.
Изнутри донеслось:
— ЖИВЫМ НЕ ДАМСЯ!
Молот посмотрел на меня:
— Да?
— Чтобы без эксцессов? — я неуверенно пожал плечами.
— Значит, да.
Молот, продолжая вжиматься в стену, ловко поплевал на ладони, потер ими друг о друга, затем сложил руки рупором и принялся что-то бормотать и шептать, все больше хмуря брови.
Изнутри раздался заполошный вопль. Затем шумная возня и какое-то неопределенное хрюканье.
Молот устало отер со лба пот и, надув щеки, шумно выдохнул. Дверь со скрипом распахнулась.
Я невольно зацепился взглядом за неглубокие кратеры, оставленные на двери изнутри. Хороший металл.
Разряженная двустволка валялась на линолеуме, между парой грязных армейских ботинок и смятой «очаковской» литровкой.
Внутри пахло. Я вообще чувствителен к запахам, но тут меня накрыло по-серьезному. Здесь смешалась и затхлая сладость библиотечных закромов с титаническими штабелями книг, которых никто не брал в руки годами, и сладковатый дурман подпольного наркопритона. Удушливая атмосфера чулана и кухонно-банный запах коммуналки.
— Ну и клоповник, — проговорил я с чувством, переступая порог и вытаскивая из-под полы плаща пистолет.
Молот неопределенно хмыкнул, поводя «магнумом».
Хозяин, на корточках, тонко повизгивая и похрюкивая, мчался прочь от нас по коридору.
— Не слишком сурово? — спросил я.
— Да подлечат его, — сказал Молот. — Нормально все будет. Будет и дальше свинячить и бухать. И шедевры ваять с бодунища.
— И «норы» рыть…
— Куда без этого, — сказал Молот, идя по коридору и заглядывая во все двери по очереди. — Ну, тока не в таких масштабах уже.
Мы нашли нужную комнату.
— Масштабы действительно… того, — сказал я. — Завораживают…
Законченная картина стояла на старом облупленном пианино.
— Эпично, — сказал Молот.
— Хоть щаз в пособие, — кивнул я.
Кроме прочего, на картине была изображена Нора. Самая настоящая нора, со всеми ее завихрениями и клубящимися черными протуберанцами. Из нее выходил, одной ногой еще утопая в черном тумане, а другой уже твердо ступая к подножию центральной площади, самый настоящий Выползень. Со всеми его щупальцами и перепончатыми крылами. Похожие на букашек люди разбегались в разные стороны, стягом поверженной стороны клонился смятый рекламный щит, над городом занималась алая заря…
— Довольно натуралистично, — сказал Молот.
Страница 2 из 9
