— Реди, Стеди, ГОУ! — храбро выдохнул Балалайка.
28 мин, 29 сек 12405
— Измена, — шеф, прищурившись, смотрел на Полянского, который раздавал приказы своей армии на той стороне пруда. — Мне следовало догадаться…
— Валим, босс? — с готовностью спросил простодушный Бублик.
Вместо ответа шеф указал на клубящийся над нашими головами мутный, едва проступающий треугольник зарождающейся Норы.
Клоуны, шурша листьями, по дуге огибали пруд.
— Кто это? — только и спросила девушка.
Шеф посмотрел на нее, взял ее ладонь в свою.
— Не бойтесь, — сказал он. — Прошу вас, не бойтесь…
Он отпустил руку девушки, сделал несколько шагов вперед. Остановился.
— Я не сомневался, что мы снова увидимся! — крикнул он через пруд.
— Инжене-е-ер! — проревел Полянский. — Наконец-то!
— Зачем ты затеял все это? Зачем тебе Нора, безумец?
Полянский воздел к небу руки, потрясая тростью, как шаман посохом. Казалось, он, того и гляди, оторвется от земли носками своих дорогих туфель, взлетит вверх.
— Я прошел через пекло, Инженер! — Полянский ткнул себя пальцем в обожженную щеку, выставил трость в обвинительном жесте. — Через Пекло! Из-за тебя! А ты… Ты подставил меня! Ты знал! Запер в этом мирке!
Он кончиком трости прочертил в воздухе круг.
— Взгляни на этот мир, Инженер! Он кажется тебе уютным? Мне — нет! Мне надоело торчать здесь. И сегодня этому проклятому заточению придет конец!
— Как ты намереваешься преодолеть Барьер? — спросил шеф.
Говорил он негромко, но голос его разносился над прудом, и дальше окрест, и при звуках его чернильные щупальца Норы испуганно подергивались, поджимались.
— … Если однажды ты сумел найти Вход, это не значит, что тебе откроется и Выход.
— Сердце Инженера! — торжественно ответил Полянский. Глаза его сверкали, улыбка не сходила с губ.
Шеф молчал. Лицо его оставалось невозмутимым, но зрачки — мне было видно — сделались размером с игольное ушко.
— Я узнал рецепт, враг мой! — торжествовал Полянский. — Твое сердце станет моим заветным ключиком. И я вернусь… О, я вернусь, Инженер! В наш волшебный, в наш Блистающий мир…
Шеф молчал.
— В мире снооов, в мире снов, — фальшиво пропел Полянский, дирижируя самому себе набалдашником трости. — Все надежды и мееечты…
— В горисполкоме будут жить проститутки, бесплатный прием круглые сутки? — процитировал шеф невозмутимо.
Полянский окаменел лицом.
— Довольно, Инженер, — ощерился он. — Вели своей свите бросать стволы. Сопротивление бессмысленно. В этом раунде вожу я!
— Ты всегда был склонен к позерству, — сказал шеф. — Это дело касается только нас двоих. Останови процесс, пока не поздно… — он кивнул на чернильные пятна в сером небе. — Я к твоим услугам, но остальных это не касается. Никого, кроме нас… Ты ведь знаешь, что случится, если Выползень преодолеет Нору?
— Мне ли не знать! — Полянский оскалился. — Я ведь прошел его путем… Поверь, это не лучшим образом влияет на характер. Когда он войдет в этот мир, он будет прибывать в чистейшей, лучащейся ярости. И мир падет жертвой его гнева…
Он помедлил, погасил улыбку.
— Впрочем, я уже буду далеко отсюда. Я буду ДОМА.
— Не будешь, — спокойно сказал шеф.
— Что-о-о?
— Тебе не пройти.
Полянский не стал продолжать диалог.
Вместо этого он выставил вперед трость, и страшно, неузнаваемо перекосив красивое лицо, взревел:
— Эва-а-ада бур-р-ратис!
Ослепительная зеленая молния, треща и ветвясь, сорвалась с кончика его трости, понеслась в шефа…
— Икарра Абациус! — прогремел шеф, вскидывая правую руку. Из рукава его выскользнул, ложась в пальцы, узкий металлический стержень, напоминающий авторучку.
Зеленая молния встретилась с вихрящимся потоком яростного алого огня.
В том месте над прудом, где столкнулись две стихии, произошел чудовищный взрыв, и во все стороны от него полетела сокрушительная воздушная волна. Полетели между деревьями, поплюхались в воду не успевшие сориентироваться клоуны. Девушка, взмахнув тонкой рукой, повалилась на листья, к ней кинулся Молот, но его тоже снесло в сторону. Бублик, выронив пушки, вцепился в спинку скамейки когтями, вопил, плеская в воздушных потоках черным хвостом.
Прямо на меня снесло какого-то здоровяка в малиново-желтом комбинезоне, кружевном жабо и пышном алом парике аля Анжела Дэвис. В полете он ревел и таращил подведенные тушью глаза. Он налетел на меня, ударив прикладом, повалил на землю.
Ненавижу клоунов!
Я врезал ему по красному шару носа рукояткой пистолета, клоун ощерился, вцепился мне в глотку. Мы катались по грязи, и мир вращался винтом вокруг.
Крутясь, вцепившись в клоуна, смяв пальцами его кружева, я мельком видел, как сошлись шеф и Полянский, как зеленая молния и огненная плеть бьются над прудом, переплетясь, стараясь разорвать одна другую. Оба противника зависли в воздухе в одинаковых позах — выставив вперед правую руку, а левую заведя за спину, согнувшись вперед под напором чудовищного ветра, который воронкой раскручивал воду в пруду, орошая все вокруг мириадами грязных брызг.
Оказавшись сверху, я с силой приложил клоуна затылком об землю. Он отпустил меня, перекосив пасть, затих. Красный парик съехал ему на переносицу.
— Валим, босс? — с готовностью спросил простодушный Бублик.
Вместо ответа шеф указал на клубящийся над нашими головами мутный, едва проступающий треугольник зарождающейся Норы.
Клоуны, шурша листьями, по дуге огибали пруд.
— Кто это? — только и спросила девушка.
Шеф посмотрел на нее, взял ее ладонь в свою.
— Не бойтесь, — сказал он. — Прошу вас, не бойтесь…
Он отпустил руку девушки, сделал несколько шагов вперед. Остановился.
— Я не сомневался, что мы снова увидимся! — крикнул он через пруд.
— Инжене-е-ер! — проревел Полянский. — Наконец-то!
— Зачем ты затеял все это? Зачем тебе Нора, безумец?
Полянский воздел к небу руки, потрясая тростью, как шаман посохом. Казалось, он, того и гляди, оторвется от земли носками своих дорогих туфель, взлетит вверх.
— Я прошел через пекло, Инженер! — Полянский ткнул себя пальцем в обожженную щеку, выставил трость в обвинительном жесте. — Через Пекло! Из-за тебя! А ты… Ты подставил меня! Ты знал! Запер в этом мирке!
Он кончиком трости прочертил в воздухе круг.
— Взгляни на этот мир, Инженер! Он кажется тебе уютным? Мне — нет! Мне надоело торчать здесь. И сегодня этому проклятому заточению придет конец!
— Как ты намереваешься преодолеть Барьер? — спросил шеф.
Говорил он негромко, но голос его разносился над прудом, и дальше окрест, и при звуках его чернильные щупальца Норы испуганно подергивались, поджимались.
— … Если однажды ты сумел найти Вход, это не значит, что тебе откроется и Выход.
— Сердце Инженера! — торжественно ответил Полянский. Глаза его сверкали, улыбка не сходила с губ.
Шеф молчал. Лицо его оставалось невозмутимым, но зрачки — мне было видно — сделались размером с игольное ушко.
— Я узнал рецепт, враг мой! — торжествовал Полянский. — Твое сердце станет моим заветным ключиком. И я вернусь… О, я вернусь, Инженер! В наш волшебный, в наш Блистающий мир…
Шеф молчал.
— В мире снооов, в мире снов, — фальшиво пропел Полянский, дирижируя самому себе набалдашником трости. — Все надежды и мееечты…
— В горисполкоме будут жить проститутки, бесплатный прием круглые сутки? — процитировал шеф невозмутимо.
Полянский окаменел лицом.
— Довольно, Инженер, — ощерился он. — Вели своей свите бросать стволы. Сопротивление бессмысленно. В этом раунде вожу я!
— Ты всегда был склонен к позерству, — сказал шеф. — Это дело касается только нас двоих. Останови процесс, пока не поздно… — он кивнул на чернильные пятна в сером небе. — Я к твоим услугам, но остальных это не касается. Никого, кроме нас… Ты ведь знаешь, что случится, если Выползень преодолеет Нору?
— Мне ли не знать! — Полянский оскалился. — Я ведь прошел его путем… Поверь, это не лучшим образом влияет на характер. Когда он войдет в этот мир, он будет прибывать в чистейшей, лучащейся ярости. И мир падет жертвой его гнева…
Он помедлил, погасил улыбку.
— Впрочем, я уже буду далеко отсюда. Я буду ДОМА.
— Не будешь, — спокойно сказал шеф.
— Что-о-о?
— Тебе не пройти.
Полянский не стал продолжать диалог.
Вместо этого он выставил вперед трость, и страшно, неузнаваемо перекосив красивое лицо, взревел:
— Эва-а-ада бур-р-ратис!
Ослепительная зеленая молния, треща и ветвясь, сорвалась с кончика его трости, понеслась в шефа…
— Икарра Абациус! — прогремел шеф, вскидывая правую руку. Из рукава его выскользнул, ложась в пальцы, узкий металлический стержень, напоминающий авторучку.
Зеленая молния встретилась с вихрящимся потоком яростного алого огня.
В том месте над прудом, где столкнулись две стихии, произошел чудовищный взрыв, и во все стороны от него полетела сокрушительная воздушная волна. Полетели между деревьями, поплюхались в воду не успевшие сориентироваться клоуны. Девушка, взмахнув тонкой рукой, повалилась на листья, к ней кинулся Молот, но его тоже снесло в сторону. Бублик, выронив пушки, вцепился в спинку скамейки когтями, вопил, плеская в воздушных потоках черным хвостом.
Прямо на меня снесло какого-то здоровяка в малиново-желтом комбинезоне, кружевном жабо и пышном алом парике аля Анжела Дэвис. В полете он ревел и таращил подведенные тушью глаза. Он налетел на меня, ударив прикладом, повалил на землю.
Ненавижу клоунов!
Я врезал ему по красному шару носа рукояткой пистолета, клоун ощерился, вцепился мне в глотку. Мы катались по грязи, и мир вращался винтом вокруг.
Крутясь, вцепившись в клоуна, смяв пальцами его кружева, я мельком видел, как сошлись шеф и Полянский, как зеленая молния и огненная плеть бьются над прудом, переплетясь, стараясь разорвать одна другую. Оба противника зависли в воздухе в одинаковых позах — выставив вперед правую руку, а левую заведя за спину, согнувшись вперед под напором чудовищного ветра, который воронкой раскручивал воду в пруду, орошая все вокруг мириадами грязных брызг.
Оказавшись сверху, я с силой приложил клоуна затылком об землю. Он отпустил меня, перекосив пасть, затих. Красный парик съехал ему на переносицу.
Страница 7 из 9
