Сердечная недостаточность

Я влез в ванну и включил душ. Мне нужна была разрядка. Немедленно. Прямо сейчас. Теплые струи воды ласкали мне плечи, спускались ниже вдоль спины, скользили по ягодицам. Я сжал член. Мне было больно. Я застонал. Это было так больно, что казалось даже приятным.

— Профессор Снейп! Или вы немедленно открываете, или я за себя не отвечаю! — надрывалась Грейнджер под дверью. — Я что — не знаю, какой у мужчин стояк по утрам бывает?! Прекратите корчить из себя идиота!

З-зараза! Я застонал, уперся горячим лбом в стену и осторожно начал двигать рукой. Да, вот так — медленно, стараясь не поранить туго натянутую кожу. Словно тонкие женские пальчики пробежались по набухшим венам. И губы — нежные и мягкие. Они обхватили головку и слегка пососали, кончиком языка, проникнув в дырочку. Я содрогнулся, схватившись за кран. Губы усилили нажим, вбирая мой член все больше и больше. Влажный горячий рот, неутомимо насаживающийся на меня раз за разом все глубже и глубже. Напряженный язык и слегка царапающие тонкую кожицу зубы… Волна удовольствия пробежала вдоль позвоночника, и я застонал. Умелые пальчики сжимают мои яички и сдавливают основание члена, помогая рту почти полностью взять его. Еще, еще… Моя рука зарывается в копну каштановых волос, задавая темп и ритм. Да… Да. Да! Да!

О да!

Я изливался долго, содрогаясь всем телом, бессильно опустившись на колени. Едва смолк шум в ушах и восстановилось нормальное кровообращение, я поднялся на ноги. Грейнджер за дверью давно затихла, видимо, ушла.

Я помылся, почистил зубы, протер запотевшее зеркало и уставился на свое отражение. Сколько тебе? Пятьдесят четыре? И все еще боишься оказаться посмешищем? Красавец-мужчина! Нос крючком, на нем горбина. Рожа — краше в гроб кладут. Глаза — отнюдь не изумруд. Как там дальше в рифму? Урод, в общем, потрепанный жизнью и слегка побитый молью. Что у нас там в дебете? Орден Мерлина, отличная лаборатория и пустой дом. Учебник, несколько открытий и сомнительная честь состоять в аврорате на побегушках. И желчный мелочный характер впридачу. Не густо, но самокритично.

Надев банный халат, я вышел из ванной и почти сразу же наткнулся на ненавидящий взгляд Грейнджер. Она сидела на краю кровати, сдвинув колени, как примерная ученица, и, держа что-то в руках, смотрела на меня так, словно знала, что двадцать минут назад делала мне в ванной минет. Воображаемый, но чертовски хороший! Можно сказать, отличный и вполне профессиональный! Разве может мисс Всезнайка делать что-то плохо? Да ни за что!

— Палочку верните, — разомкнула она губы.

Я задержал на них взгляд. Грейнджер, вспыхнув, вцепилась побелевшими пальцами в рамку для фотографии. Видимо, взяла ее на моем столе. Я кивнул на полку и только тогда понял, что все это время проторчал столбом на пороге ванной.

Грейнджер аккуратно положила рамку на кровать. Подойдя к полкам, встала на цыпочки и нащупала на верхней свою палочку. Так же молча прошла к дверям и уже на пороге обернулась.

— Для информации: у некоторых женщин утром гормональный фон повышается почти так же сильно, как у мужчин.

Она завязала свою рубашку на животе. Я смотрел на милый пупочек на округлом животике, видневшемся над верхним краем джинсов и думал о вечном. О странной маггловской моде, об уровне женских гормонов, о том, на чем джинсы могут держаться так низко и почему не видно трусиков и о том, где взять выпить, потому что я точно помню, что вчера прикончил-таки последнюю бутылку.

— Нам надо поговорить, — завела она старую песню.

— Должен вам сказать, Грейнджер, вы уникальная.

— Мерси, профессор, — сделала она книксен.

— Вы уникальная зануда!

— Вы неправы.

— Мощный контраргумент, Грейджер, браво!

— А ваша доказательная база вообще не выдерживает никакой критики! — парировала она.

— Вы меня озадачили, — озадачился я. — Это мне сейчас говорит женщина, для которой лучший аргумент в споре — табуретка?

— Лучший аргумент в споре — это топор, профессор.

— Давайте, Грейнджер, мы устроим с вами баттл: я буду несмешно шутить, вы — смешно комментировать. Только завтра. Мне с лихвой хватило общения с вами на пару дней вперед.

Она набрала в рот воздуха, словно хотела еще что-то сказать, но развернулась и молча вышла. Что ж мне так хреново-то, а?

Я подобрал с кровати рамку. Это была колдография Лили из выпускного альбома. Я вытащил ее и еще несколько безделушек из коробки на шкафу в лаборатории в Тупике Прядильщиков и поставил на рабочий стол.

Мне срочно надо выпить.

Глава 11

— Повторить, — я отодвинул пустой стакан и поплотнее уселся на табуретку.

Аберфорт Дамблдор глянул на меня из-под нависших бровей, на секунду отвлекся от священнодействия, которому испокон веков предаются все владельцы баров — протирания стаканов — и плеснул мне еще на два пальца огневиски.