«В жизни всякое бывает», — подумал нехотя серый человек. Он вообще не любил думать, но когда дело доходило до этого, он рассматривал каждую мысль с особой тщательностью, пытаясь понять, откуда она пришла и куда теперь отправится. И иногда это занятие так его занимало, а старания его не приносили успеха, что через пару часов у него начинала болеть голова, и он предпочитал не думать ещё пару дней…
6 мин, 32 сек 7881
Когда он стал серым, он не смог бы ответить ни при каких обстоятельствах. Он просто им был, и этот вопрос не посещал его голову. Сперва он был маленьким и дома часто проходили ссоры и он оставался один без присмотра. Потом так же незаметно он пошёл в садик, как и все дети. Но и там вёл себя как-то слишком серьёзно и много молчал. И как-то само собой получилось, что его посчитали просто неуверенным и оставили. Незаметно он был в садике, его видели, он даже участвовал в праздниках. Но ему доставались всё время роли дальнего плана, где можно было не говорить и иногда даже ничего больше, чем держать цветочек над головой. Мать никогда не приходила на праздники. Казалось, что она вспоминала о ребёнке только, чтобы забрать или отвести его в садик и накормить. Остальное время он был тенью в её жизни. Даже когда он принёс в дом котёнка, его никто не заметил. Так и стал жить кот в доме. Странный с немного слезящимися глазами. Но маленький человек заботился о нём и жил своей жизнью.
И со временем ему стало казаться, что его жизнь это как тихая безжизненная пустыня. И он стоит посреди пыльной дороги или идёт, но никого и ничего в округе на многие километры нет. Только кот, бредущий рядом. Видя других детей он стал сомневаться, что так бывает, как у них. Им рады, им весело, а ему это оказалось недоступно. Он не понимал, что такого в том, что тебя обнимают или нет. Но достаточно вскоре возненавидел жалостливые взгляды взрослых, которые они на него кидали и вечное хихиканье других детей, что он нерадивый. В один день он просто сумел обмануть и вместо того, чтобы попасть в садик, ушёл оттуда. И прогулял весь день. К вечеру он вернулся к садику, чтобы его забрала мама. Женщина схватила его по обыкновению за руку и потащила домой. И никто ни слова не сказал, что его не было весь день. Просто его не заметили. Дома он много ел.
А на завтра снова не пошёл в садик. И ему стало сразу же все равно, как на него смотрели. Он нашёл выход, чтобы не сталкиваться с этим непонятным ему ещё тогда чувством жалости к нему. Он стал матовым как стекло и словно поглощал все свои проявления, кроме каких-то обычных желаний. Так же незаметно он пошёл в школу и сидел скраю за партой около двери. Классная руководительница сперва пыталась его растормошить его, думая что он просто очень тихий. Но это было бесполезно. Он питался её вниманием, впитывал всё что говорилось… Но не менялся. И вскоре она оставила это занятие. А серый человек перешёл в старшую школу.
В старшей школе у него началось такое же взросление как у всех. И иногда ему всё же казалось, что если уйти из дома что-то переменится, но он не знал что делать тогда и потому ничего не предпринимал. Для окружающих он даже не был поводом насмешек. Он просто был, иногда появлялся как какой-то туман утром и рассеивался куда-то после обеда. На самом деле он просто ходил в школу и возвращался домой, чётко зная, что вот его вся жизнь как на ладони. Он был и будет таким серым, невзрачным. В школе он никогда не проявлял инициативы сам, но часто мог участвовать в спорах с желающими. Здесь же его записали к школьному психологу.
Но вскоре тот отказался от работы с безнадёжным ребёнком. Каждый приход этого серого человека становился адом для психолога, ведь даже после самых убедительных аргументов и работы… результат разлетался в дребезги, как хрустальный бокал о скалы с высоты двадцатиэтажного дома… о три слова: ·Вы не убедили меня?. Хотелось топтать, рвать и метать, но ничто не смогло бы принести успеха. Он ловил всё что ему говорили, но не давал никакого ответа. Он очень любил эту свою логичность и стройность своих доводов на которые было сложно возразить, ведь он их ежедневно выращивал из своей жизни и потому являлся рьяным примером своим словам. Он подвергал сомнениям всё на свете, а психолог после встречи с ним ощущал себя выжатым лимоном. И тогда его снова начинали игнорировать. Он становился серой тенью, словно таял на глазах, пока не исчезал из окружающей жизни совсем.
С прекращением занятий у психолога, в жизни серого человека воцарилось уныние и меланхолия. А в голову закралась теория безнадежности попыток его вытащить, и ему пришлось отказаться от мыслей о таких словах, как удача и счастья. Для него их просто нет, в этом он был уверен.
И со временем ему стало казаться, что его жизнь это как тихая безжизненная пустыня. И он стоит посреди пыльной дороги или идёт, но никого и ничего в округе на многие километры нет. Только кот, бредущий рядом. Видя других детей он стал сомневаться, что так бывает, как у них. Им рады, им весело, а ему это оказалось недоступно. Он не понимал, что такого в том, что тебя обнимают или нет. Но достаточно вскоре возненавидел жалостливые взгляды взрослых, которые они на него кидали и вечное хихиканье других детей, что он нерадивый. В один день он просто сумел обмануть и вместо того, чтобы попасть в садик, ушёл оттуда. И прогулял весь день. К вечеру он вернулся к садику, чтобы его забрала мама. Женщина схватила его по обыкновению за руку и потащила домой. И никто ни слова не сказал, что его не было весь день. Просто его не заметили. Дома он много ел.
А на завтра снова не пошёл в садик. И ему стало сразу же все равно, как на него смотрели. Он нашёл выход, чтобы не сталкиваться с этим непонятным ему ещё тогда чувством жалости к нему. Он стал матовым как стекло и словно поглощал все свои проявления, кроме каких-то обычных желаний. Так же незаметно он пошёл в школу и сидел скраю за партой около двери. Классная руководительница сперва пыталась его растормошить его, думая что он просто очень тихий. Но это было бесполезно. Он питался её вниманием, впитывал всё что говорилось… Но не менялся. И вскоре она оставила это занятие. А серый человек перешёл в старшую школу.
В старшей школе у него началось такое же взросление как у всех. И иногда ему всё же казалось, что если уйти из дома что-то переменится, но он не знал что делать тогда и потому ничего не предпринимал. Для окружающих он даже не был поводом насмешек. Он просто был, иногда появлялся как какой-то туман утром и рассеивался куда-то после обеда. На самом деле он просто ходил в школу и возвращался домой, чётко зная, что вот его вся жизнь как на ладони. Он был и будет таким серым, невзрачным. В школе он никогда не проявлял инициативы сам, но часто мог участвовать в спорах с желающими. Здесь же его записали к школьному психологу.
Но вскоре тот отказался от работы с безнадёжным ребёнком. Каждый приход этого серого человека становился адом для психолога, ведь даже после самых убедительных аргументов и работы… результат разлетался в дребезги, как хрустальный бокал о скалы с высоты двадцатиэтажного дома… о три слова: ·Вы не убедили меня?. Хотелось топтать, рвать и метать, но ничто не смогло бы принести успеха. Он ловил всё что ему говорили, но не давал никакого ответа. Он очень любил эту свою логичность и стройность своих доводов на которые было сложно возразить, ведь он их ежедневно выращивал из своей жизни и потому являлся рьяным примером своим словам. Он подвергал сомнениям всё на свете, а психолог после встречи с ним ощущал себя выжатым лимоном. И тогда его снова начинали игнорировать. Он становился серой тенью, словно таял на глазах, пока не исчезал из окружающей жизни совсем.
С прекращением занятий у психолога, в жизни серого человека воцарилось уныние и меланхолия. А в голову закралась теория безнадежности попыток его вытащить, и ему пришлось отказаться от мыслей о таких словах, как удача и счастья. Для него их просто нет, в этом он был уверен.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
