Серый туман

— Я, Лин-То и Рем-Аш — на запад, — сказал Мон-Со. — Ар-Лой, Фе-Май, проследите движение полосы к горам. Всем: проведите фотосъёмку и возвращайтесь, как только снимете всё.

— Приказ ясен, — сказал Ар-Лой и переключился на индивидуальный канал. — Фе-Май, держитесь за мной.

Следующим был внутренний канал связи.

— Мой господин, зачем вы это сделали? — спросил Риган, как только убедился, что их переговоры никто не услышит.

— Потому что это единственный способ поговорить так, чтобы нам никто не помешал, — сказал Ар-Лой, внимательно глядя на рыжую дорогу, которая стлалась внизу и уходила к горам. — Полковник Джюс, мне кажется, слишком боится за тебя.

Они помолчали. Риган приподнялся в кресле, отрегулировал его под свой рост и стал смотреть, как внизу по верхушкам деревьев несётся тень от их машины.

— Ты летал когда-нибудь? — спросил Ар-Лой неожиданно для самого себя. Слишком неподдельным и почти что детским был интерес техника.

Риган кивнул.

— Несколько раз, меня брали на приёмку, когда я ещё работал на заводе.

— Вряд ли там было так красиво, — буркнул Ар-Лой совсем тихо. Риган услышал и расцвёл.

— Беллиора прекрасна, — сказал он. — Когда смотришь сверху. Только яркая какая-то, бьёт по глазам, да ещё и светило золотое, а небо синее, всё не так, как привык.

— Через стекло смотреть немногим лучше, — утешил Ар-Лой, — и не будешь же шлем носить всё время.

Разговор катастрофически уходил куда-то не туда, предательский, как и жёлтая полоса, которая внезапно разделилась надвое. Ар-Лой заложил вираж над лесным озером, рассматривая узел, в который сплелись две жёлтых дороги, и Фе-Май повторил его манёвр. Эти жёлтые полосы выглядели так, будто кисть раздвоилась, но ведь такого не может быть…

Он переключился на индивидуальный канал.

— Фе-Май, — сказал он. — Нам придётся разделиться.

— Да, мой лейтенант, — ответил тот. — Предпочтёте север или юго-восток?

— Юго-восток, — ответил Ар-Лой, сам не зная, почему сделал такой выбор. Казалось, что всё же ближе до Ранавира, а в даль пусть забирается его подчинённый.

Блеснув на солнце, словно рыбка в глубине реки, вертолёт Фе-Мая ушёл на север. Уже было известно, что там находится город, выкрашенный в фиолетовый цвет, на юге же не было ничего, только почва и кустарники, казалось, впитали в себя розовый.

— Риган, — позвал Ар-Лой, и техник дёрнулся, отрываясь от проносившейся внизу земли.

— Да, мой господин?

Он смотрел с готовностью и доверием, а Ар-Лой не знал, что ему сказать или приказать. Не бояться? Не быть рабом? Не сутулиться, наконец?

— Риган, тебе страшно? — спросил он и спохватился: — Я просто спрашиваю, я знаю, что ты сказал бы мне, если бы что-то было не так.

— Я уже не сказал…

Ар-Лой на мгновение оторвался от управления, запоздало включил режим фотосъёмки с интервалом в две секунды и опять отвлёкся на Ригана.

— Поясни.

— Я должен был сказать, что испугался, когда вы оставили меня при себе, но не сказал.

— А почему? — полюбопытствовал Ар-Лой, врезался в пушистое облако, поморщился и немного снизил высоту.

— Как раз потому, что испугался, — пояснил Риган. Он был бледен, хотелось надеяться, от непривычной ситуации, а не от того, что его укачивало.

— То есть когда ты пугаешься, тебя парализует?

— Да.

Ар-Лой кивнул, он знал о разных реакциях на опасность, нормальным считалось, когда человек приходил в ярость и давал отпор. Замирать на месте было постыдным, но что взять с арзака?

— И ты не можешь ничего с этим сделать?

— Нет, мой господин, это сильнее меня.

Они помолчали. Каждые две секунды на панели мигала лампочка фотосъёмки, и это раздражало.

— Вы хотели продолжить разговор, начатый утром? — осторожно уточнил Риган. Ар-Лой вздохнул.

— Уже и не знаю сам. Не хотелось бы тебя ранить. Вот что: менвиты любят, когда то, что им не хочется, за них делают арзаки, так что займись проблемой сам. Я тебя слушаю.

— Что вы хотите услышать? — вытаращился Риган.

— А всё, что тебе придёт в голову. Что ты думаешь о нашей ситуации, об утреннем… происшествии — обо всём, что с нами творилось в последние дни.

— Почему вы сегодня… так? — спросил Риган едва ли не с обвинением.

Ар-Лой едва не дёрнул рычаг от неожиданности.

— Потому что не хотелось смотреть и слушать, как ты говоришь и делаешь глупости. С ра… арзаками нельзя творить всё, что захочется, это запрещено инструкцией, а я тебе не Ман-Ра, который упивается своей безнаказанностью.

— В тот момент я был свободен, — проговорил Риган, глядя вперёд, на облака и горы, медленно наползающие на них.

— И в своей свободе выбрал…

— Но выбрал же.

Замолчав, Ар-Лой сосредоточился на управлении. Прошла минута, другая. Боковым зрением он видел лампочку и считал, сколько раз она мигнёт. На шестьдесят восьмом он всё же заговорил:

— Теперь ты понимаешь, почему я усомнился в истинности твоих желаний? Когда речь идёт о желании быть под моей защитой или о желании делать своё дело, я в тебе уверен, но когда речь идёт о слишком серьёзных вещах, у меня возникает повод усомниться. Свобода или рабство — это и есть серьёзные вещи.