Шалава

Он бежит вниз по лестнице, лицо встревоженное, настороженное — готов всегда и ко всему, это у него профессиональное.

— Да нет, не беспокойся, — я улыбаюсь в ответ на его облегченный вздох. — Решила прогуляться на свою голову, упала в сугроб.

Сильные руки быстро вытряхивают меня из мантии:

— Блин, ты совсем промокла!

Он присаживается на корточки, помогает мне стянуть забитые снегом сапоги.

— Ноги ледяные… Гермиона, ты у меня умница, но такая дура! Марш греться, я сейчас чай соображу.

— Лучше сообрази чего-нибудь покрепче, а?

— Клуб юных алкоголиков…

Сентенция не лишена смысла — не так давно он сам плотно «сидел на стакане». Слава Мерлину, с одного определенного момента мы с ним перестали нуждаться в допингах…

В кресле перед жарко дышащим камином с наслаждением стягиваю мокрые и холодные чулки, зашвыриваю их в огонь. Пламя сердито шипит: мокрый капрон ему явно не по вкусу.

Погружаюсь в состояние, близкое к нирване: все наличествующие дети, включая младшего Малфоя, эвакуированы в Нору к вящей радости Молли, дом тих и темен, умиротворенно потрескивают в камине поленья, наполняя гостиную спокойствием… Воистину, счастья нет, есть только покой и воля, но, Мерлин, как это много!

— Ты там уснула, что ли?

Я качаю головой и улыбаюсь, не открывая глаз. Он вкладывает мне в руку горячую глиняную кружку, я тяну носом: глинтвейн. Его фирменный, с мускатом и яблоками. Блаженство, одним словом…

— Как там крысятник, стоит?

Крысятником он называет Министерство.

— А что ему сделается… Эта клоака еще не одного Вольдеморта переживет. Сборище чиновных тупиц.

Слышу, как он усмехается, опускаясь на ковер рядом с креслом.

— Порезвилась?

Я непроизвольно касаюсь пальцами сетки на волосах:

— А то. Завтра читай газеты.

— Чую развлекуху…

Правильно чует. Я негромко хихикаю и выбираюсь из кресла, чтобы отнести на кухню пустую кружку. Он не дает мне сделать и шага: одним слитным движением взвивается с пола, оказывается в кресле и решительно утягивает меня к себе на колени. Так делал Северус, когда я в пылу словесных баталий начинала бегать туда-сюда по его гостиной. Утверждал, что от меня рябит в глазах…

Улыбается тепло и немного снисходительно. Так улыбался Рон, когда заставал меня среди ночи с книгой или над каким-нибудь хитрозамороченным зельем. Мягко, но непререкаемо оттаскивал от котла, легко подхватывал на руки и уносил в спальню.

Подносит к губам мою руку, целует запястье, прижимается щекой к ладони. Так делал Драко, когда признавался в своих чувствах. Говорил, что я противоречу всем его принципам, и поэтому без меня невозможно существовать.

Невербальное Акцио — пижонство, но он может себе это позволить. Плед покорно является на его зов, и он укутывает нас обоих в колючее шерстяное тепло. Еле ощутимо касается губами моего виска, запускает пальцы в волосы, слегка надавливает, принуждая опустить голову ему на плечо. С глубоким медленным вздохом он прижимает меня к себе чуть крепче, устало откидывается на спинку кресла и закрывает глаза.

Так делает только Гарри Поттер.