Что делать человеку, который получает непонятный знак в виде бубенца от костюма куклы, изображающей князя Дракулу? Герой (отчасти героиня) следуя инструкциям из чистого авантюризма, попадает в миры сюрреалистически забавные и страшноватые, заводит дружбу с условно культовыми фигурами, шутовски судит людей и миры — и постепенно замечает, что всё это взаправду и вполне серьёзно.
196 мин, 39 сек 15875
— Напр-рашиваешься? — каркнула моя спутница.
— Тогда дер-ржись, Исидушка. Кстати, тебе не тр-рудно в дальнейшем звать меня Беатр-риче? В обмен на услугу, типа того?
Тут она подцепила меня клювом за шиворот и воспарила в воздух. Или то, что им считалось.
Мимо нас с феерической быстротой мелькали скалы, испещрённые блестящими рудными жилами и гроздьями самоцветов, пласты мрамора и гранита, слои жирной, как масло, почвы.
Наконец, мою тушку поставили на ноги, отряхнули от меня клюв и крепко сплюнули.
— Дивись, куда попал, — сказала птица, — а я пока др-ружков пр-роведаю. Вер-нусь пр-ри пер-рвой неотложной надобности, не изволь беспокоиться.
— Всего доброго, Беатриче, — ответил я.
Она умахнула куда-то в сторону, я же подумал вслед:
«Если это рай или хотя бы нечто раеподобное, то отчего ей с этой своей неотложкой возникать?».
И зажмурился. Потому что со всех сторон меня обступили и притиснули яркие краски и запахи: синего неба с озоновыми проблесками молний, влажной чёрной земли, травы и листвы, зелёных, как абсент, красных маков, жёлтой трясовицы, белых олеандров и магнолий. Все мои чувства хором возопили.
Немного прочухавшись, я заново включил зрение.
Ступени куда-то делись, проёма в земле как вовсе не было. Я находился на границе леса и сада, над купами которого возвышались высокие кровли, крашенные в безыскусно чистые цвета. В отдалении высилась церковь о семи шлемовидных куполах, увенчанных чем-то непонятным, каждый ловил собой солнце и отражал в меня, будто прожектор. В центре видимого скопления усматривался бесформенный сгусток чего-то светлого. Здесь располагался посёлок или даже маленький городок, и когда я спустился с небольшого холма, погрузившись в перспективу, оказалось, что там нет ни улиц, ни заборов, — одни пешеходные тропинки, по бокам защищённые от вторжения куртинами и миксбордерами.
Некоторое время я не встречал поблизости ни единой души. Разве что какие-то пёстрые пятна мельтешили в отдалении. Орать наугад я стеснялся.
Однако минут через двадцать навстречу мне вышла пара — симпатичный дядя средних лет, умеренно белобрысый, и пухленькая молодая женщина в платке. Одеты они были, как каждый второй в дачной местности.
— Доброго времени суток, — мужик улыбнулся мне и отвесил поклон.
— Вы, я вижу, здесь впервые? Мы будем рады вас принять, если вы, конечно, не возражаете.
— Он Иван, я Марья, а вы кто? — добавила женщина с совершенно той же приятной улыбкой, как бы поделенной надвое.
— Мой человек вечно так — берёт быка за рога, толком не разобравшись… не поздоровавшись. Только мы правда рады, если вы к нам заглянете. Успеете ещё поплутать по нашей Райчиновке и на всё полюбоваться.
Я слегка удивился саморекламному названию места, но у забугорцев бывает и похлеще: какой-нибудь французский Жоппенкур или австрийский Факинг-Фукинг. Удивление не помешало мне представиться.
— Исидор? Какое-то имя нерусское.
— Марья чуть поджала губку.
— Прямиком из святцев, — возразил я.
— Исидор Хиосский, Исидор Севильский и… хм…
Мозги услужливо подсунули мне Айседору Дункан, но я почувствовал, что она ещё меньше придётся ко двору, чем древний католический энциклопедист и нынешний покровитель Интернета.
— Сидор, — обрадованно уточнил Иван. Такой вариант мне не очень понравился, но зато не вызвал никаких ассоциаций — разве что с заплечной торбой и Бильбо Бэггинсом. Потому что так переносно зовётся мешок со скарбом.
Тут меня провели через отверстие в роскошной живой изгороди, и сразу же в уши ринулся дитячий гомон.
— Их у нас семеро, — с гордостью объявил Иван.
— Отчего же не завести, если так ловко получается? За границы двора они не выходят, сами слышите.
Я догадался, что кусты отрезают от улицы каждый звук. И, похоже, делают не только это.
Мы цепочкой прошли внутрь двора — сначала муж, потом я и последней — жена. Небесполезная предосторожность: хорошенькие ребятишки лет, по моей прикидке, от десяти до двух облепили Ивана, с ног до головы, меня задело по касательной, зато Марья осталась невредимой. «Да она восьмого носит, вот и сторонится медвежьих нежностей» — осенило меня.
Домик у супругов был приятный, но ничего особенного: мебели, книг и безделушек по минимуму, зато всё светлое, аж блестит от чистоты.
— Тогда дер-ржись, Исидушка. Кстати, тебе не тр-рудно в дальнейшем звать меня Беатр-риче? В обмен на услугу, типа того?
Тут она подцепила меня клювом за шиворот и воспарила в воздух. Или то, что им считалось.
Мимо нас с феерической быстротой мелькали скалы, испещрённые блестящими рудными жилами и гроздьями самоцветов, пласты мрамора и гранита, слои жирной, как масло, почвы.
Наконец, мою тушку поставили на ноги, отряхнули от меня клюв и крепко сплюнули.
— Дивись, куда попал, — сказала птица, — а я пока др-ружков пр-роведаю. Вер-нусь пр-ри пер-рвой неотложной надобности, не изволь беспокоиться.
— Всего доброго, Беатриче, — ответил я.
Она умахнула куда-то в сторону, я же подумал вслед:
«Если это рай или хотя бы нечто раеподобное, то отчего ей с этой своей неотложкой возникать?».
И зажмурился. Потому что со всех сторон меня обступили и притиснули яркие краски и запахи: синего неба с озоновыми проблесками молний, влажной чёрной земли, травы и листвы, зелёных, как абсент, красных маков, жёлтой трясовицы, белых олеандров и магнолий. Все мои чувства хором возопили.
Немного прочухавшись, я заново включил зрение.
Ступени куда-то делись, проёма в земле как вовсе не было. Я находился на границе леса и сада, над купами которого возвышались высокие кровли, крашенные в безыскусно чистые цвета. В отдалении высилась церковь о семи шлемовидных куполах, увенчанных чем-то непонятным, каждый ловил собой солнце и отражал в меня, будто прожектор. В центре видимого скопления усматривался бесформенный сгусток чего-то светлого. Здесь располагался посёлок или даже маленький городок, и когда я спустился с небольшого холма, погрузившись в перспективу, оказалось, что там нет ни улиц, ни заборов, — одни пешеходные тропинки, по бокам защищённые от вторжения куртинами и миксбордерами.
Некоторое время я не встречал поблизости ни единой души. Разве что какие-то пёстрые пятна мельтешили в отдалении. Орать наугад я стеснялся.
Однако минут через двадцать навстречу мне вышла пара — симпатичный дядя средних лет, умеренно белобрысый, и пухленькая молодая женщина в платке. Одеты они были, как каждый второй в дачной местности.
— Доброго времени суток, — мужик улыбнулся мне и отвесил поклон.
— Вы, я вижу, здесь впервые? Мы будем рады вас принять, если вы, конечно, не возражаете.
— Он Иван, я Марья, а вы кто? — добавила женщина с совершенно той же приятной улыбкой, как бы поделенной надвое.
— Мой человек вечно так — берёт быка за рога, толком не разобравшись… не поздоровавшись. Только мы правда рады, если вы к нам заглянете. Успеете ещё поплутать по нашей Райчиновке и на всё полюбоваться.
Я слегка удивился саморекламному названию места, но у забугорцев бывает и похлеще: какой-нибудь французский Жоппенкур или австрийский Факинг-Фукинг. Удивление не помешало мне представиться.
— Исидор? Какое-то имя нерусское.
— Марья чуть поджала губку.
— Прямиком из святцев, — возразил я.
— Исидор Хиосский, Исидор Севильский и… хм…
Мозги услужливо подсунули мне Айседору Дункан, но я почувствовал, что она ещё меньше придётся ко двору, чем древний католический энциклопедист и нынешний покровитель Интернета.
— Сидор, — обрадованно уточнил Иван. Такой вариант мне не очень понравился, но зато не вызвал никаких ассоциаций — разве что с заплечной торбой и Бильбо Бэггинсом. Потому что так переносно зовётся мешок со скарбом.
Тут меня провели через отверстие в роскошной живой изгороди, и сразу же в уши ринулся дитячий гомон.
— Их у нас семеро, — с гордостью объявил Иван.
— Отчего же не завести, если так ловко получается? За границы двора они не выходят, сами слышите.
Я догадался, что кусты отрезают от улицы каждый звук. И, похоже, делают не только это.
Мы цепочкой прошли внутрь двора — сначала муж, потом я и последней — жена. Небесполезная предосторожность: хорошенькие ребятишки лет, по моей прикидке, от десяти до двух облепили Ивана, с ног до головы, меня задело по касательной, зато Марья осталась невредимой. «Да она восьмого носит, вот и сторонится медвежьих нежностей» — осенило меня.
Домик у супругов был приятный, но ничего особенного: мебели, книг и безделушек по минимуму, зато всё светлое, аж блестит от чистоты.
Страница 8 из 54
