Сигнал

Пишу, но одновременно с этим понимаю, что во всем этом нет смысла: фотографии интерьеров особняка находятся в общем доступе, и единственная информация, которую вы наверное не сможете найти — точного места, в котором я жил. Я переехал из большой комнаты в маленькую и жил не в том номере, в котором был прописан, а в соседнем, в помещении ра-307. Это была глухая заворачивающаяся комната без окон, пол, потолок и входная стена которой были затемнены. В центре стоял приемный, или, как мне привычнее называть, «письменный» стол, рядом с дверью — кровать, а напротив входа, изгибаясь полукругом и заменяя собой три привычные стены, был расположен экран виртреальности.

Пришло время рассказать о своем «лечащем враче», но я понимаю, что даже на физическом уровне не хочу этого делать. Не могу подобрать слов; на меня навалилось чувство слабости, хочу уйти, уснуть, что угодно, лишь бы не вспоминать этот ужас…

Вернулся с прогулки: ходил домой к Оиру, и там, сидя в его кресле, немного успокоился. До сих пор что-то внутри отказывается помогать мне, но я договорился с собой, пойдя на небольшой компромисс. Сейчас я опишу первое свое впечатление и то, что рассказывал мне о «Салусе» обеспечитель особняка.

Когда я выбрал номер, в котором собираюсь жить, Оир надел мне на руку ключ-браслет, необходимый для любых действий внутри особняка, начиная с использования лифта и заканчивая дистанционным отключением света в комнате. Когда браслет включился, я услышал, как меня моим собственный голосом поприветствовал кто-то невидимый. Изумленный, я посмотрел на Оира, но не успел спросить его о том, кто это был. Голос в моей голове начал зачитывать описание и научное обоснование нового способа обращения врача к пациенту, необходимого для более полноценного контакта и увеличения продуктивности лечения.

Оказывается, это была технология, позволяющая роботу говорить с человеком дистанционно, используя его же мысли. Контакт осуществлялся через браслет, и голос заверил, что в дальнейшем ко мне будут обращаться исключительно во время зрительного контакта. Подобное объяснение меня устраивало и успокаивало, но то, что мой внутренний голос оказался принадлежащим лечащему аппарату, было неприятной неожиданностью. Выслушав инструкции, я обратился к обеспечителю особняка, который вежливо молчал все это время, и спросил его о том, как другие пациенты реагируют на подобное общение. Ответ привел меня в замешательство. Оказывается, я был первым пациентом нового лечебного аппарата. Тогда же я узнал имя или название этой штуковины — Салус, правда, не уверен, что смог написать его правильно. Оир говорил, что название написано на латыни, языке основателей медицины, он даже сказал мне, как это переводится, но я не запомнил — думал о другом.

То, что я был первым человеком, проходящим лечение по новой программе, меня смущало и вызывало внутреннее беспокойство, но я решил довериться и просто принял все как должное. После того как заселился в номер, мне было необходимо сдать анализы. Именно тогда, поднявшись на пятый этаж, я и увидел Салуса впервые. Хотя понимание пришло позже, ведь сначала я принял моего лечащего врача за дверь. Попробую описать.

Поднимался я на лифте, от лифта к процедурной вел небольшой коридор, заканчивающийся стеклянными дверьми, скрепленными в центре широким, выпуклым, вытянутым вверх и вниз металлическим ромбом. Стоило мне сделать три или четыре шага к дверям, как в моей голове раздалось приветствие, Ромб же поднялся вверх и стеклянные двери разъехались в стороны. Я вошел, ожидая увидеть кого-то. Не издавая звуков над моей головой в комнату проплыл ромб. Голос в моей голове попросил задержать дыхание и не двигаться. За моей спиной закрылись двери, в комнате возникло еле уловимое гудение, после чего меня ослепило вспышкой. Когда протирал глаза, почувствовал, как что-то укололо мой большой палец, правда когда смог видеть, крови не было. Не верится, но на этом анализы закончились. Двери за моей спиной открылись, а голос сказал, что проводит меня, и только тогда, когда металический ромб проехал к лифту, я понял, что это и есть мой «лечащий врач».

Странно, что в общем доступе не было фотографий этой штуковины; надеюсь, сейчас, когда вы читаете это, они уже появились и вы сможете увидеть как он выглядел. Я не смогу описать его красочно, потому что ничего в его облике меня не зацепило. Робот и есть робот. Тогда, увидев его в первый раз, я и представить не мог, что что-то может пойти не так. Но реальность оказалось страшной. За любой, даже пустяковый проступок в искусственном мозге Салуса включалась программа контрмер, следуя которой он насильственно заставлял выполнять прописанные графиком процедуры.