Симби и Сатир Тёмных джунглей

А кроме того. Дорога Смерти была единственной дорогой к их дому, так что им предстояло пробираться домой именно по этой гиблой дороге.

Когда испуганные тигры удрали, Симби прислушалась изнутри своей торбы, не таятся ли они поблизости за деревьями, чтобы наброситься на нее и сожрать, едва она покинет свое убежище.

Как только окрестная тишина показала, что тигры не затаились, а испуганно убежали, Симби вылезла из кожаной торбы. И потом разрешила вылезти Рэли.

А потом они сели на землю, чтобы подумать, как же им пройти через оба города — Многоцветный Город и Город Грешников, — но при этом не оказаться под приговором к смерти.

И Симби вспомнила про своих богов, которые висели у нее, по-обычному, в особой сумке на левом плече. Это воспоминание родилось в ее голове к пяти часам пополуночи, или утром.

И вот она вынула из сумки богов, и она поставила их шеренгой на землю, и она спросила у бога голода, какую помощь он может им предложить, чтобы они не попали под приговор, когда окажутся в Многоцветном Городе.

Едва она задала богу голода свой вопрос — а если бы по часам, то минут через десять, — с неба на улицы Многоцветного Города пала огромная орда саранчи, так что в городе стало даже темнее, чем под деревьями в Темных джунглях.

Увидевши темноту на улицах города, Симби сложила в сумку богов, повесила сумку на левое плечо, потом взяла свою кожаную торбу, а Рэли тем временем подхватила свою, и обе подруги, без всякой опасности оказаться жертвами смертного приговора, прошли по улицам Многоцветного Города и снова выбрались на Дорогу Смерти. А жители города, ослепленные тьмой, так и не распознали их одноцветности, или признали многоцветными горожанками.

Через несколько дней спокойного путешествия путницы приблизились к Городу Грешников, и тут им опять понадобилось решить, как не подвергнуться смертному приговору. Но Рэли сразу же напомнила Симби, чтоб та попросила помощи у богов, и Симби, не мешкая, обратилась к богам, а боги не пожелали с ней разговаривать, потому что она просрочила время, когда их следовало задобрить жертвой в виде молодого барана или козла, как наказала ей пожилая женщина, даря богов за верную службу. Но Симби не добыла ни козла, ни барана, и голодные боги отказались ей помогать.

Тогда она замыслила хитроумный трюк, чтобы разыграть его над каким-нибудь путником. Вскоре к месту, где сидели подруги, приблизились двое путешествующих мужчин — по счастью, не уроженцы Города Грешников. Симби обратилась к путникам с разговором, и те поддержали ее разговор, потому что она поразила их красотой.

— Господа! — обманно воскликнула Симби своим по-обычному мелодичным голосом.

— Мы давно путешествуем по этой дороге, но сейчас обе выбились из сил и были бы вам очень благодарны, если б вы отнесли нас в этих кожаных торбах поближе к нашей деревне.

— Мы с радостью выполним вашу просьбу, но при условии, что вы согласитесь стать нашими женами, — тайно перемигнувшись, ответили ей мужчины, потерявшие разум от женской красоты.

— Мы готовы стать вашими женами! — громко и согласно сказали подруги, хотя, конечно же, знали, что лгут.

И, они залезли каждая в свою торбу, а путники разделили торбы между собой, так что каждому досталось по торбе.

Но пока они шли через Город Грешников, их заприметила шайка жуликов. И вот жулики отправились вслед за ними, решивши, что в торбах лежат драгоценности.

А мужчины-путники, поймавшись на ложь, вынесли беженок из Города Грешников, и тех миновал приговор за убийство, которое совершила в святилище Симби, когда обезглавила короля и проч.

Наконец путники добрались до города, в котором решили поесть и поспать, потому что пришли туда затемно, или к ночи, а кроме того, устали в пути.

Но этот город по своему положению был в подчинении у Города Грешников.

Как только путники, каждый с торбой, сделали привал, к ним подсели жулики. И вот жулики то щупали торбы, чтобы догадаться об их содержимом, а то прощупывали шутками путников. И тем, конечно, не приходило в голову, что их прощупывают, или обжуливают, с единственной целью: дочиста обобрать.

А поскольку они почти обессилели еще до того, как вступили в город, то после еды незаметно уснули. И жулики взвалили торбы на головы — а в торбах по-прежнему сидели беженки — и спешно отправились к своей пещере, но дошли до нее уже на рассвете, потому что путь к ней лежал неблизкий.

Как только жулики оказались в пещере, каждый из них начал жульничать на себя, чтобы единолично заполучить добычу, и поэтому даже не развязали торбы…

… Но вскоре проголодались и захотели пить. Вот тут-то главный среди них — чемпион — сумел отправить одних за водой, а всех других — на поиски пищи. Жулики разошлись по двум причинам — кто за водой, а кто за едой, — и он (чемпион) перепрятал торбы в одну из самых отдаленных пещер. Перепрятавши уворованное как главный жулик, он отправился за пищей и питьем для себя — в уверенности, что и торбы он сохранит для себя…