Синдром отчуждения (или психического автоматизма) — одна из разновидностей галлюцинаторно-параноидного синдрома; включает в себя псевдогаллюцинации, бредовые идеи воздействия (психологического и физического характера) и явления психического автоматизма (чувство отчуждённости, неестественности, «сделанности» собственных движений, поступков и мышления)…
125 мин, 27 сек 12352
Каждый год, сразу после Рождества, папа отвозит Лили к своим родителям — они владеют двухэтажным домом на берегу залива. История особняка началась в позапрошлом веке, и тем более удивительно, что до сих пор он почти не изменился внешне.
Внутри все модернизируется по последнему слову техники (исключение составляет, пожалуй, лишь древний камин), но снаружи так и остается каким-то артефактом, заброшенным неведомой машиной времени из девятнадцатого века.
А камин… Он старый, с вечно ломающейся трубой, отчего потолок в гостиной чернеет часто, как после пожара. Сверху взгромоздились дремучие часы, конь, взмахнувший гривой и застывшая в танце девушка.
Папа давно предлагает поменять обычный камин на электрический, но дедушка против. И Лили его прекрасно понимает. Зимой тут порой очень холодно, и девушке доставляет неописуемое удовольствие оттаивать у камина, надышавшись свежего искристого воздуха. Протягивать к огню покалывающие после мороза руки, смотреть на танго пламени и погружаться невольно в дремоту под спокойный треск поленьев.
Каждый год гостит Лили, а дедушка, наполовину утонув в своем кресле, рассказывает сказки. Придумывает ли на ходу? Или вычитывает в книгах? Она не спрашивает.
Но старику с неизменным успехом удается с головой погрузить ее в неповторимый мир странствующих рыцарей, драконов, вечно попадающих в беду принцесс. Мир, из которого не хочется уходить.
Но сейчас, в пятнадцать лет, Лили любит гулять с друзьями, а не слушать истории. И все же она отвечает:
— Конечно! Новая сказка?
— Да, Лиличка. Да ты присаживайся, — кивком указывает он на ковер рядом и ставит на столик чашку.
— Ты уже взрослая девочка, так что сегодня и сказка будет взрослая, — дедушка подмигивает и правой рукой поправляет сползший плед.
— Итак. Дела те были давным-давно. Когда люди еще не знали электричества и жили не в небоскребах, а в замках и срубах… — стены растворяются, и Лили медленно погружается в расколдованную голосом дедушки нереальность.
— Жил в одном королевстве принц. И звали его Себастиан. Был он красив собой, храбр, как лев, и честен. И был с детства влюблен в дочь местного купца Генриетту. Она была, скажем, другой. Не очень красивая, не такая уточенная, как фрейлины, не такая покорная.
И вот, вернувшись после очередной выигранной битвы, принц решил просить ее руки. Он пришел к ней, встал на колени и предложил свои руку, сердце и корону.
А Генриетта ему отказала. Сказала, что любит плотника Авраама и выйдет замуж только за него.
Принц мог применить силу и заставить ее стать королевой, но не стал. Он ушел.
Днями и ночами Себастиан мучился не в силах совладать со своим горем. Генриетта же действительно вышла замуж за плотника и, кажется, была на самом деле счастлива.
— Отец Всевышний, — взмолился принц, — помоги мне. Сердце мое разбито и кровоточит, и не знаю я, что делать. Ты поможешь мне, Отец? Я не могу жить без нее!
Так молился он каждый день. День за днем, месяц за месяцем. Год за годом.
И однажды Господу это надоело. Он спустился на землю, предстал перед принцем и сказал:
— Сын мой. Посмотри вокруг. Сколько времени прошло? Ты уже научился жить без нее.
Принц осмотрелся и понял, что то была правда. То, что раньше казалось невозможным, вышло само по себе — он действительно жил.
— Но, Всевышний, что же мне делать? Я могу жить, но боль не ушла. Помоги мне?
— Сын мой, — вздохнул Бог, — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Сошел на Землю и жил вместо тебя? Я способен на это. Ты этого хочешь? Я знаю, что нет.
А помогать… Я уже тебе помогаю. Как и все остальным — малым и глупым, больным и беспомощным, богатым и злым и даже тем, кто в меня не верит. Всем и каждому, ведь все вы — мои создания.
Но сейчас, здесь — это твоя жизнь. И прожить ее ты должен сам.
Ведя лучом фонаря под шкафом, Лили наткнулась на, видимо, случайно закатившиеся туда наушники. Громоздкие и неудобные на вид, но это были они, никакого сомнения. Сердце радостно забилось.
Девушка встала с колен и, охнув от рези в голове, осмотрелась.
«Значит здесь был прибор для связи.»
Где же ты?
Лили начала капаться в бумагах на столе, и, сбросив на пол очередную стопку, обнаружила небольшое, бледно-серое в свете фонаря устройство.
«ВАФ — 85». Название ни о чем не говорило. Куча рычажков и шкал со стрелками.
«Где же включение? Вот!»
Такие приборы должны быть независимы от сети электропитания. Да?«— Лили перевела дух и щелкнула тумблером.»
Никакой реакции. Внутри все обвалилось куда-то в пустоту. Значит, остается самой отсюда выбираться.
«Хорошо хоть карту нашла».
Лили села на стул и положила локти на крышку стола.
«Как же хочется домой»…
Домой, в тепло, уют. Чтобы за ней ухаживали, приносили чай в постель и кормили фруктами.
А не сидеть в пустом, слово заживо погребенном, городе черти где!
Девушка опустила голову на руки.
Как же устала она. Измученное тело ныло, болело и требовало пощады.
Идти в зал ожидания? Нет, уже не хватит сил. Ночевать здесь? Или идти…
Внутри все модернизируется по последнему слову техники (исключение составляет, пожалуй, лишь древний камин), но снаружи так и остается каким-то артефактом, заброшенным неведомой машиной времени из девятнадцатого века.
А камин… Он старый, с вечно ломающейся трубой, отчего потолок в гостиной чернеет часто, как после пожара. Сверху взгромоздились дремучие часы, конь, взмахнувший гривой и застывшая в танце девушка.
Папа давно предлагает поменять обычный камин на электрический, но дедушка против. И Лили его прекрасно понимает. Зимой тут порой очень холодно, и девушке доставляет неописуемое удовольствие оттаивать у камина, надышавшись свежего искристого воздуха. Протягивать к огню покалывающие после мороза руки, смотреть на танго пламени и погружаться невольно в дремоту под спокойный треск поленьев.
Каждый год гостит Лили, а дедушка, наполовину утонув в своем кресле, рассказывает сказки. Придумывает ли на ходу? Или вычитывает в книгах? Она не спрашивает.
Но старику с неизменным успехом удается с головой погрузить ее в неповторимый мир странствующих рыцарей, драконов, вечно попадающих в беду принцесс. Мир, из которого не хочется уходить.
Но сейчас, в пятнадцать лет, Лили любит гулять с друзьями, а не слушать истории. И все же она отвечает:
— Конечно! Новая сказка?
— Да, Лиличка. Да ты присаживайся, — кивком указывает он на ковер рядом и ставит на столик чашку.
— Ты уже взрослая девочка, так что сегодня и сказка будет взрослая, — дедушка подмигивает и правой рукой поправляет сползший плед.
— Итак. Дела те были давным-давно. Когда люди еще не знали электричества и жили не в небоскребах, а в замках и срубах… — стены растворяются, и Лили медленно погружается в расколдованную голосом дедушки нереальность.
— Жил в одном королевстве принц. И звали его Себастиан. Был он красив собой, храбр, как лев, и честен. И был с детства влюблен в дочь местного купца Генриетту. Она была, скажем, другой. Не очень красивая, не такая уточенная, как фрейлины, не такая покорная.
И вот, вернувшись после очередной выигранной битвы, принц решил просить ее руки. Он пришел к ней, встал на колени и предложил свои руку, сердце и корону.
А Генриетта ему отказала. Сказала, что любит плотника Авраама и выйдет замуж только за него.
Принц мог применить силу и заставить ее стать королевой, но не стал. Он ушел.
Днями и ночами Себастиан мучился не в силах совладать со своим горем. Генриетта же действительно вышла замуж за плотника и, кажется, была на самом деле счастлива.
— Отец Всевышний, — взмолился принц, — помоги мне. Сердце мое разбито и кровоточит, и не знаю я, что делать. Ты поможешь мне, Отец? Я не могу жить без нее!
Так молился он каждый день. День за днем, месяц за месяцем. Год за годом.
И однажды Господу это надоело. Он спустился на землю, предстал перед принцем и сказал:
— Сын мой. Посмотри вокруг. Сколько времени прошло? Ты уже научился жить без нее.
Принц осмотрелся и понял, что то была правда. То, что раньше казалось невозможным, вышло само по себе — он действительно жил.
— Но, Всевышний, что же мне делать? Я могу жить, но боль не ушла. Помоги мне?
— Сын мой, — вздохнул Бог, — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Сошел на Землю и жил вместо тебя? Я способен на это. Ты этого хочешь? Я знаю, что нет.
А помогать… Я уже тебе помогаю. Как и все остальным — малым и глупым, больным и беспомощным, богатым и злым и даже тем, кто в меня не верит. Всем и каждому, ведь все вы — мои создания.
Но сейчас, здесь — это твоя жизнь. И прожить ее ты должен сам.
Ведя лучом фонаря под шкафом, Лили наткнулась на, видимо, случайно закатившиеся туда наушники. Громоздкие и неудобные на вид, но это были они, никакого сомнения. Сердце радостно забилось.
Девушка встала с колен и, охнув от рези в голове, осмотрелась.
«Значит здесь был прибор для связи.»
Где же ты?
Лили начала капаться в бумагах на столе, и, сбросив на пол очередную стопку, обнаружила небольшое, бледно-серое в свете фонаря устройство.
«ВАФ — 85». Название ни о чем не говорило. Куча рычажков и шкал со стрелками.
«Где же включение? Вот!»
Такие приборы должны быть независимы от сети электропитания. Да?«— Лили перевела дух и щелкнула тумблером.»
Никакой реакции. Внутри все обвалилось куда-то в пустоту. Значит, остается самой отсюда выбираться.
«Хорошо хоть карту нашла».
Лили села на стул и положила локти на крышку стола.
«Как же хочется домой»…
Домой, в тепло, уют. Чтобы за ней ухаживали, приносили чай в постель и кормили фруктами.
А не сидеть в пустом, слово заживо погребенном, городе черти где!
Девушка опустила голову на руки.
Как же устала она. Измученное тело ныло, болело и требовало пощады.
Идти в зал ожидания? Нет, уже не хватит сил. Ночевать здесь? Или идти…
Страница 20 из 35
