Синдром отчуждения (или психического автоматизма) — одна из разновидностей галлюцинаторно-параноидного синдрома; включает в себя псевдогаллюцинации, бредовые идеи воздействия (психологического и физического характера) и явления психического автоматизма (чувство отчуждённости, неестественности, «сделанности» собственных движений, поступков и мышления)…
125 мин, 27 сек 12299
Сон, вопреки ожиданиям, не принес облегчения. Первое, что ощутила пробуждающаяся Лили, была саднящая боль в горле. Во всем теле чувствовалась разбитость, и невыносимо хотелось пить.
Ноги предательски дрожали, когда девушка поднялась и, шатаясь, направилась к железнодорожным путям.
Она шла уже несколько часов после привала. На потрескавшихся губах запеклась кровь, в горле першило. Беспрерывно хотелось чихать и… пить. Или хотя бы смягчить это жжение внутри. Периодически ее бил озноб.
«Слава богу, хоть тошнить перестало».
Словно ниоткуда набежали тучи, окутали небо. Потемневший лес по бокам стал внезапно чужим и пугающим, каким-то потусторонним.
«Вот почему было так душно. Скоро начнется гроза», — Лили брела, свесив голову. Мышастый гравий под ногами сливался в отвратительную каменную кашу.
«Хруп», — нога в грязных кроссовках опускается в камни.
«Хруп», — нога поднимается вверх.
«Кррр», — скрипят доски.
«Скорей бы пошел дождь», — Лили с трудом подняла взгляд к небу.
— Я больше не могу, — обессилено прошептала она и упала на колени, уперлась руками в шершавые от ржавчины рельсы. Перед глазами плясали радужные круги.
За что ей это? Девушка хотела расплакаться, но из горла вырвался только сдавленный стон. Она начала чихать, согнувшись почти до самых рельс и чувствуя глухую боль в груди.
«Нос залег. Я заболеваю»….
Лили мысленно похвалила себя за то, что постоянно таскала в рюкзаке ворох лекарств на все случаи жизни.
Антибиотик, чтобы вылечить насморк. Иммуномодулятор для усиления организма. «Сосредоточиться и не думать больше ни о чем. Ты справишься!»
Она достала таблетки и положила в рот. Пересохшее горло першило и саднило. Девушка сглотнула несколько раз, пока капсулы не попали внутрь.
«Давай еще немного, Лили, поднимемся на этот холм», — борясь со слабостью, на четвереньки встала девушка.
Собралась с силами и более-менее успешно принялась карабкаться вверх.
А там, как и ожидалось, — ржавая железная дорога и лес, темный, давящий грозно со всех сторон.
«Да когда уже начнется дождь?! — Лили чувствовала, что уплывает куда-то, и усиленно заморгала. — Только бы не потерять сознание.»
Но так хочется«.»
«Стало светлее. Странно»… — заставила себя поднять взгляд Лили. Впереди деревья расступались, и бежавшая по сухой траве железная дорога упиралась в… дома?!
Девушка заморгала, не веря своим глазам: «Только бы не пропало!» — остановилась на секунду и тут же рванулась вперед.
Один год, два месяца, двадцать два дня, четыре часа и семь минут до начала отчуждения.
На снежно-глянцевой бумаге — две девушки среди книжных полок. Одна приложила к уху сотовый, другая же забралась на переставную лестницу и осматривает верхние стеллажи.
На черно-белой фотографии начинают проступать цвета.
Девушка на лестнице щеголяет в светлой футболке с темным… нет, уже ультрамариновым, утыканным блестками тиснением в виде буквы «V». Вокруг пояса обвязана рубашка в морковно-белую клетку. А ноги в бежевых бриджах уверенно держатся на узких ступеньках бежевыми же кедами, над которыми вытянулись белые носки.
Ей жарко — на лбу выступили бусины пота. Длинные светлые волосы несколько слиплись и, хотя остальная фотография неподвижна, челка слабо шевелится, как от ветерка.
Девушка с телефоном одета в дымчато-синие, почти угольного окраса джинсы и серую футболку с капюшоном, спереди на которой беззвучно рычит черная мордочка тигра. На ногах лазоревые босоножки.
Фотография вздрагивает и оживает, ванильным ароматом книг наполняет воздух.
Будто издалека вплывают звуки…
— … ты не забыл? Да, про завтра, — Кира левой рукой держит у уха телефон, а правой теребит блестящую застежку пояса. — Что? Да, в центральном концертном зале. Лили у нас теперь птица высокого полета, — ехидно заканчивает девушка, нарочито грозно прищурив глаза на зависшую под потолком подругу. Лили невозмутимо хмыкает и продолжает осматривать книги.
— Да, хорошо! Все, давай, до завтра. Не опоздай! Целую! Пока, — Кира убирает телефон в карман джинсов.
— Может лучше спросить про этого твоего виконта, или как его там, у консультантов?
— Кира, курица ты глупая! Я тебе уже раз пятьдесят сказала, что книга называется «Виконт Де Бражелон», — Лили делает вид, что хочет бросить в подругу чье-то творение. — И что, я не в состоянии сама отыскать книгу?
Нахохлившись, как попугай, и плохо пряча улыбку, Лили продолжает исследовать полку.
Кире нравится ощущать хоть в чем-то превосходство над подругой — Лили никогда бы не призналась, но она стесняется говорить с незнакомыми людьми.
— Я тебе рассказывала, что мы с Дени…
— О боже! Опять мы с Денисом то, мы с Денисом се, — Лили утомленно закатывает глаза. — Я уже два месяца слышу, какой он замечательный. Как там: «Не пьет, не курит и с балкона прыгает»?
— Да погоди! Я не…
— И работает он старшим помощником младшего помощника какого-то там зам Генерального директора, — Лили с силой пытается запихнуть очередную книгу на место, но та не поддается.
— Нет, я…
— Что в будущем сулит ему большие перспективы.
— Сто…
Ноги предательски дрожали, когда девушка поднялась и, шатаясь, направилась к железнодорожным путям.
Она шла уже несколько часов после привала. На потрескавшихся губах запеклась кровь, в горле першило. Беспрерывно хотелось чихать и… пить. Или хотя бы смягчить это жжение внутри. Периодически ее бил озноб.
«Слава богу, хоть тошнить перестало».
Словно ниоткуда набежали тучи, окутали небо. Потемневший лес по бокам стал внезапно чужим и пугающим, каким-то потусторонним.
«Вот почему было так душно. Скоро начнется гроза», — Лили брела, свесив голову. Мышастый гравий под ногами сливался в отвратительную каменную кашу.
«Хруп», — нога в грязных кроссовках опускается в камни.
«Хруп», — нога поднимается вверх.
«Кррр», — скрипят доски.
«Скорей бы пошел дождь», — Лили с трудом подняла взгляд к небу.
— Я больше не могу, — обессилено прошептала она и упала на колени, уперлась руками в шершавые от ржавчины рельсы. Перед глазами плясали радужные круги.
За что ей это? Девушка хотела расплакаться, но из горла вырвался только сдавленный стон. Она начала чихать, согнувшись почти до самых рельс и чувствуя глухую боль в груди.
«Нос залег. Я заболеваю»….
Лили мысленно похвалила себя за то, что постоянно таскала в рюкзаке ворох лекарств на все случаи жизни.
Антибиотик, чтобы вылечить насморк. Иммуномодулятор для усиления организма. «Сосредоточиться и не думать больше ни о чем. Ты справишься!»
Она достала таблетки и положила в рот. Пересохшее горло першило и саднило. Девушка сглотнула несколько раз, пока капсулы не попали внутрь.
«Давай еще немного, Лили, поднимемся на этот холм», — борясь со слабостью, на четвереньки встала девушка.
Собралась с силами и более-менее успешно принялась карабкаться вверх.
А там, как и ожидалось, — ржавая железная дорога и лес, темный, давящий грозно со всех сторон.
«Да когда уже начнется дождь?! — Лили чувствовала, что уплывает куда-то, и усиленно заморгала. — Только бы не потерять сознание.»
Но так хочется«.»
«Стало светлее. Странно»… — заставила себя поднять взгляд Лили. Впереди деревья расступались, и бежавшая по сухой траве железная дорога упиралась в… дома?!
Девушка заморгала, не веря своим глазам: «Только бы не пропало!» — остановилась на секунду и тут же рванулась вперед.
Один год, два месяца, двадцать два дня, четыре часа и семь минут до начала отчуждения.
На снежно-глянцевой бумаге — две девушки среди книжных полок. Одна приложила к уху сотовый, другая же забралась на переставную лестницу и осматривает верхние стеллажи.
На черно-белой фотографии начинают проступать цвета.
Девушка на лестнице щеголяет в светлой футболке с темным… нет, уже ультрамариновым, утыканным блестками тиснением в виде буквы «V». Вокруг пояса обвязана рубашка в морковно-белую клетку. А ноги в бежевых бриджах уверенно держатся на узких ступеньках бежевыми же кедами, над которыми вытянулись белые носки.
Ей жарко — на лбу выступили бусины пота. Длинные светлые волосы несколько слиплись и, хотя остальная фотография неподвижна, челка слабо шевелится, как от ветерка.
Девушка с телефоном одета в дымчато-синие, почти угольного окраса джинсы и серую футболку с капюшоном, спереди на которой беззвучно рычит черная мордочка тигра. На ногах лазоревые босоножки.
Фотография вздрагивает и оживает, ванильным ароматом книг наполняет воздух.
Будто издалека вплывают звуки…
— … ты не забыл? Да, про завтра, — Кира левой рукой держит у уха телефон, а правой теребит блестящую застежку пояса. — Что? Да, в центральном концертном зале. Лили у нас теперь птица высокого полета, — ехидно заканчивает девушка, нарочито грозно прищурив глаза на зависшую под потолком подругу. Лили невозмутимо хмыкает и продолжает осматривать книги.
— Да, хорошо! Все, давай, до завтра. Не опоздай! Целую! Пока, — Кира убирает телефон в карман джинсов.
— Может лучше спросить про этого твоего виконта, или как его там, у консультантов?
— Кира, курица ты глупая! Я тебе уже раз пятьдесят сказала, что книга называется «Виконт Де Бражелон», — Лили делает вид, что хочет бросить в подругу чье-то творение. — И что, я не в состоянии сама отыскать книгу?
Нахохлившись, как попугай, и плохо пряча улыбку, Лили продолжает исследовать полку.
Кире нравится ощущать хоть в чем-то превосходство над подругой — Лили никогда бы не призналась, но она стесняется говорить с незнакомыми людьми.
— Я тебе рассказывала, что мы с Дени…
— О боже! Опять мы с Денисом то, мы с Денисом се, — Лили утомленно закатывает глаза. — Я уже два месяца слышу, какой он замечательный. Как там: «Не пьет, не курит и с балкона прыгает»?
— Да погоди! Я не…
— И работает он старшим помощником младшего помощника какого-то там зам Генерального директора, — Лили с силой пытается запихнуть очередную книгу на место, но та не поддается.
— Нет, я…
— Что в будущем сулит ему большие перспективы.
— Сто…
Страница 9 из 35
