Синдром сталкера

— Постой, постой, — морща лоб, сказал мужчина, — я, кажется, узнал вас, молодой человек. Точно! Это вы сегодня утром едва не облевали мою машину.

— И, обращаясь уже к женщине, добавил:

— Люба, я видел твоего сына утром. Он уже тогда был пьян. Ему нужно проспаться, и всё будет в порядке.

— А вот тебе, шакал, — злобно крикнул Денис, — проспаться сегодня не светит. Я вырву твоё поганое сердце и съем! А заплывшие жиром мозги отдам шаману. Отойди в сторону, женщина, не мешай совершать священный обряд.

— Любушка, — испуганно зашептал мужчина, — у него белая горячка, он явно сошёл с ума. Надо что-то делать.

Женщина уже сама поняла, что с парнем твориться что-то неладное. Она надеялась, что сын не посмеет поднять руку на мать, и хотела уберечь от неприятностей любовника, поскольку безумный блеск глаз юноши и тяжёлое копьё в его руках не предвещали ничего хорошего.

— Уходи, Эдуард, — сказала она решительно.

— Я сама с ним поговорю.

— Нет, не уходи, Эдуард! — крикнул Денис.

— Если ты мужчина, то возьми копьё и сразись со мной.

Мужчина только смог промычать в ответ что-то нечленораздельное. Желая остановить это безумие, женщина с силой толкнула его и крикнула:

— Беги, Эдик, беги!

Эдуард Аркадьевич развернул своё грузное тело и сначала неуверенно, а потом довольно резво для своей комплекции побежал. Юного вождя это привело в дикую ярость, он бросился в погоню с копьём наперевес. Мать, пытаясь удержать сына от безумного поступка, преградила ему путь. Острый, как лезвие бритвы, наконечник копья легко вошёл в брюшную полость женщины. Настолько легко, что Денис этого даже не заметил. Он был увлечён преследованием смертельного врага. Оттолкнув охнувшую мать, сын устремился за своей жертвой. Сократив расстояние до десяти шагов, юный вождь метнул тяжёлое копьё, целясь беглецу между лопаток. Однако тот бежал так быстро, что удар был не совсем точным — копьё вонзилось в мягкие ткани левой ягодицы. Эдуард Аркадьевич издав страшный вопль, упал. Пытаясь уползти от преследователя, он изо всех сил помогал себе руками. Но безжалостный вождь настиг его в несколько прыжков и под одобрительные возгласы соплеменников прижал ногой врага к земле. Вынув из тела жертвы копьё, Денис приказал:

— Ползи обратно! Не заставляй меня разделывать тебя прямо здесь.

— За что? — взмолился мужчина.

— Что я сделал? За то, что я люблю твою мать?

— Ползи! — крикнул Денис, слегка уколов ногу любовника матери.

Подгоняемый копьём, тот пополз, моля о пощаде:

— За это не убивают. Нельзя за это убивать. Я и отцу твоему помогал. Работу ему всегда хорошую предоставлял. Он бы меня и то понял и простил. Отпусти меня, Денис. У меня двое детей. Отпусти.

— Говори, говори, раб, мне нравятся такие слова. Проси пощады. Это ласкает мой слух. Но знай, я всё равно вырву твоё сердце. Ползи к костру. Там ждут тебя голодные духи моего племени.

Мужчина полз, оставляя за собой кровавый след, молил о пощаде, надеясь на просветление ума своего палача, а Денис шёл за ним молча, наслаждаясь мольбами своей жертвы. Вскоре они поравнялись с женщиной, которая сидела согнувшись, зажав смертельную рану рукой. Увидев её, Эдуард Аркадьевич начал жаловаться ей:

— Люба, посмотри, что сделал со мной твой сынок. Скажи ему, Люба, что так нельзя. Нельзя поступать так с невинными людьми. Пусть он меня отпустит. Скажи ему, Люба! Что ты молчишь?

Женщина смотрела перед собой отсутствующим взглядом. Жизнь быстро уходила из неё. Но уже бывший любовник не понимал этого. Он чувствовал только свою боль. Жалел только себя.

— Скажи ему, что я не виноват, — продолжал он причитать.

— Скажи ему, что ты сама пришла ко мне просить за мужа и предложила себя. А я не настаивал. Вы же хотели жить по-человечески? Я помог. Благодаря мне вы купили и квартиру, и эту дачу, будь она проклята, и две машины. Разве можно за это так со мной поступать? Люба, не молчи! Скажи ему, это же твой сын. Он должен тебя послушать.

Люба, попыталась что-то сказать, но силы уже оставили её, и она только тяжело вздохнула.

— Не видишь, раб, женщина отдыхает, — сказал Денис и, вогнав в ногу жертвы остриё копья на пару дюймов, продолжил:

— Двигайся к огню. Духи заждались тебя.

Эдуард Аркадьевич выл от страха и ощущения полной своей беззащитности. Выл и полз навстречу своей гибели. У костра Денис ударом ноги опрокинул его на спину и быстрым ловким движением, будто это ему приходилось делать не в первый раз, распорол рубашку на теле жертвы, обнажив дряблую волосатую грудь. Затем, приставив остриё копья к грудной клетке, сказал:

— Не хватайся за лезвие, можно пальцы порезать. Я могу проявить к тебе только одну милость.

У жертвы в голове мелькнула надежда.

— Какую?

— Я позволю тебе закрыть глаза раньше, чем ты умрёшь. Но, если хочешь, можешь смотреть. Твоё право.

С этими словами он, ловко орудуя ритуальным инструментом, вскрыл жертве грудную клетку и, запустив руку в зияющую рану, вырвал совершающее последние удары сердце, которое трепетало ещё некоторое время в его ладони.