Слова

Заблудившись в словах, затерявшись среди длинных предложений, я живу странной скачкообразной жизнью. Бешено мчусь неизвестно куда. При попытке остановиться скачка не прекращается, просто не в меру ретивый рысак меняет направление. Это утомляет. Хочется спрыгнуть, но надежно привязан к седлу. Даже погибнув, движение мне обеспечено. Ну заткните же мне глотку! Я устал от слов. Это — как наваждение, как отчаянный девятый вал. Они летят подобно каплям ливня, горному обвалу, перелетным птицам. Странными рядами проходят перед глазами. Сбиваясь в стаи, хищно захватывают пустые листки бумаги, вьют себе гнезда на белых просторах, в неведомом мне порядке. Занимают свои конкретные места и никогда не путаются. О, непрерывный танец слов и предложений! Странный концерт, на котором я — лишь инструмент. А исполнитель неизвестен. Все билеты проданы, но зал пуст. Сцена — весь мир, равнодушная пустыня, нагромождение могильных камней. Вселенская свалка отбросов, использованных и бракованных полуфабрикатов, протухших котлет, неперевариваемых остатков, сладостей… Бесконечный всевышний винегрет. Разноцветная мозаика. Мелькание ярких красок. Пустота, только под другим названием. Но, как понятие, она исчезает, превращаясь лишь в слово, состоящее из семи букв. И ничего больше. Мне нужно хотя бы вечность помолчать. Сколько можно скакать в тумане? Изнуряющий бег, незаметный снаружи. Изматывающая гонка без зрителей, наедине с собой. В моей башке происходят ужасные битвы. Кто-то с маниакальным упорством нажимает на волчок и он крутится в голове все быстрей и быстрей. Все громче музыка. Остановите ваш безумный фокстрот, мне тошно! Заткните этот фонтан. Но движение лишь убыстряется. Почему я должен нестись в этом ритме? Схождение с ума смыкается с хождением по мукам. Но кто мне скажет, где смысл? Куда убежал этот, всегда раньше приветливый и отзывчивый, мальчуган? Почему мы не слышим его заразительного смеха? С каких пор он повернулся к нам спиной? От кого же тогда ждать трезвой и суровой оценки? Все исчезло. Сам себе командир, сам себе хозяин, запуганный словами, утонувший в них, механически заполняющий белое пространство. Прорвало! Плотина рухнула и слова понеслись огромным стремительным неудержимым потоком, не обращая ни малейшего внимания на свое предназначение. Вселенский потоп. Я плаваю по квартире в бурном потоке слов. Как бы не залить соседей! Мокрой тряпкой выжимаю в раковину, но их все больше. Бесполезное занятие. В хороводе странных летних танцев на грани рассудка, в бесчисленных утонченных изысканных танцевальных па, под пируэты вальсирующих милиционеров сознания процесс продолжается. И, судя по всему, ему не прекратиться. Я кричу диким басом: Стоп!, ору чудовищно громким голосом угрозы и предостережения в адрес распоясавшейся стихии. Но нет никому до этого дела. Меня попросту игнорируют. Потому что, на самом деле, остановиться невозможно. Я никогда не смогу этого сделать. Пустота, не пустота; водоворот, не водоворот; но эта скачка — на всю жизнь. Это — с рождения. Нет остановок, передышек, торможений. На полной скорости в неизвестность. Так что, товарищи, прошу считать меня гонщиком. Настоятельно требую зачислить в отряд ускорителей. Тщетно призывая лошадь остановиться, все сильнее и сильнее жму на газ. Результат — очевиден. Так пропади же все пропадом! Говоря словами, живя словами, целуясь словами, питаясь, играя, размышляя, выпивая, смеясь и плача, радуясь, и все — словами, захлебнусь в них, наполнившись до отказа. Пусть будет так!

Но гонка продолжается. Мелькают площади, мосты, прекрасные здания. Две длинные рельсы и миллион шпал. В глазах мелькает от их огромного количества. Это же превышает все допустимые нормы! И что мне дворцы, прекрасные ландшафты, панорама за окном, когда впереди — одни шпалы? А через каждые полкилометра — помойка. Но милый, остановись на секунду! О чем ты сейчас говоришь? Ты пытаешься лепить размягченный пластилин, заливать щели слишком сильно разбавленным цементом. В какие-такие неведомые дали ты хочешь умчаться на своей неповоротливой голове?! Тебе не пройти этими извилистыми партизанскими тропами непонятных населению образов! На каждом повороте тебя ждут дикие и злобные волки всеобщего непонимания, нежелания и пресыщенности. Мы сытые! — кричат хищники, и выблевывают из себя все твои слова. Последние прорастают чертополохом, сорной травой, густым частоколом безумных строчек. Из них можно сделать все, что угодно. Но животные не желают их есть. А часовые рассудка не пропускают слова на таможенных заставах, пограничных постах. Не велено пускать без документов — бормочут ретивые часовые. Где пропуск? Где смысл? — зло ворчит старшина. И кинувшись в объятья стражам закона, со слезами на глазах призывая понять и принять странное существование нестандартной прозы, лишь обрекаю себя на полнейшее поражение. Проход закрыт!