Фандом: The Elder Scrolls. Все наслышаны о подвиге Довакина, победителя Алдуина, но никто не может точно сказать, ни кем он был, ни как выглядел. Некоторые вообще утверждают, что Довакином была девица. Но звучат баллады, и восхваляет народ величайший Подвиг. Лишь Довакин может сказать, сколько правды и вымысла в историях о нём. И помните: барды не то, чем кажутся.
106 мин, 3 сек 19158
Начать Дин решил с Ривервуда, потому что после драконов, летающих над деревней туда-сюда, бегающих по лесам Братьев Бури и шныряющих талморцев жители должны были приобрести определённый философский пофигизм. В самом деле, что им начинающий бард после такого?
В Вайтране Дин останавливаться не стал — не хотел попасть в цепкие любопытные руки Фаренгара. Мэтр, конечно, как личность достоин уважения, но вдруг исследовательский азарт перевесит?
Потом был Рорикстед, потом Картвастен, потом неожиданно крошечная деревня Анга во владении Белый Берег… Довольно странный маршрут, все поселения расположены далеко друг от друга, и непонятно, как Дин добирался так быстро. Тот, кто знал о природе довакинов и о маршруте барда, предположил бы использование крика Элементной ярости, позволяющего двигаться быстрее, или Стремительного рывка, толкающего в спину. Может быть, комбинации этих Криков. Потом, конечно, эта осведомлённая личность разворчалась бы, мол, зачем Довакин тратит Крики на ерунду, когда драконы над Скайримом чуть ли не стаями летают, так что хорошо, что никому не было дела до того, где именно Дин шатается.
Вот, наконец, и Устенгрев. Снаружи Дин застал картину прошедшей битвы. В трупах опознавались некроманты (больше никто не наденет чёрные балахоны с зелёным черепом) и разбойники (больше никто не носит броню беспорядочно, когда даже наплечники взяты от разных доспехов). Выживших не было видно ни с одной из сторон, но тела ещё не начали пахнуть и разлагаться.
— Это что же, мне их хоронить, что ли? — раздражённо спросил Дин в пустоту. — Щаз. YOL TooR!
Вырвавшееся из его рта пламя разошлось широким веером, опаляя тела, но щадя пожухлую траву. Всё заволокло густым чёрным дымом, Дин выругался, прикрыл лицо рукавом и поспешил уйти в сторону — ветер погнал дым, воняющий жжёной тряпкой, палёными перьями и жареным мясом, прямо на него.
Обогнув дымное пятно, Дин уселся на ближайшую корягу, ждать. Главное было следить за ветром.
Догорал закат. Тела горели. Брошенный в эпицентр дыма YOL TooR Shul ситуацию не изменил нисколько. Дин понял, что немного поторопился с организацией похорон. Мог же сначала сходить за рогом, а потом устраивать огненное шоу!
Трупы догорели только к утру, и не сказать, чтобы это сильно добавило Дину хорошего настроения. Всклоченный и недовольный бард двинулся к спуску в Устенгрев, расшвыривая со своего пути обугленные кости и лёгкий, уносимый ветром пепел.
Древние развалины встретили его тишиной и совсем не затхлым воздухом. Неужели настолько хорошая вентиляция? Впрочем, Дин не был намерен идти вглубь и проверять.
— HET, ZaaMME! HUZRah NeyL ZUL.
Но драугры не спешили откликнуться на зов драконьей речи. Лишь спустя несколько томительных минут ожидания до чуткого слуха барда донеслись шаркающие шаги. Нежитей было всего двое, и на повеление принести Рог Юргена они никак не отреагировали, оставшись в позе покорности.
— Да что ж такое-то! — в сердцах воскликнул Дин. — Я так на экзамены опоздаю!
Но делать нечего, пришлось идти самому. По мере продвижения Дина всё больше охватывало дурное предчувствие. Часть ловушек была обезврежена и сломана, то тут, то там можно было наткнуться на недвижных драугров. Утыканные стрелами, посечённые мечом нежити производили гнетущее впечатление. Дин знал, что рано или поздно повреждения залечатся, и в пустых глазницах снова вспыхнет потусторонний огонь, но это не отменяло того, что стражу гробницы кто-то целенаправленно уничтожал!
С каждым обнаруженным драугром, с каждой ловушкой Дин всё ускорял шаг, пока не побежал, помогая себе Голосом. Но всё равно опоздал.
Рога не было.
Вместо него в пальцах руки, служившей подставкой, был пристроен скомканный лист бумаги. Дин схватил его, разгладил и пробежал взглядом по строчкам. Потом прочитал вслух, будто надеялся, что от этого содержание послания изменится и перестанет казаться дурной шуткой.
— «Довакин, нам нужно поговорить. Срочно. Отправляйся в таверну» Спящий великан«в Ривервуде, сними комнату на чердаке, и я встречу тебя там. Друг».
Из горла барда вырвалось жуткое, нечеловеческое рычание, он страшно ощерился и в ярости разодрал записку на мельчайшие клочки. Желтоватый бумажный снег упал на пол, и Дин в очередной раз остро пожалел, что сжёг тела до спуска в гробницу. Сейчас он не отказался бы сжечь кого-нибудь и заживо. Например, таинственного «друга».
Разумеется, ни в какой Ривервуд Дин не поехал. За всеми этими путешествиями и турне незаметно наступил Ведьмин Фестиваль, праздник всей нечисти. Подстава заключалась не в том, что это праздник всей нечисти, а в том, что на следующий день начинались экзамены в Коллегии. Как можно меньше чем за сутки добраться до Солитьюда от Устенгрева? Простым смертным неведомо, но довакины явно как-то жульничают с пространством-временем, поскольку утром четырнадцатого дня Месяца Мороза немытый, невыспавшийся и похожий больше на разбойника, чем барда-полуэльфа, то есть, конечно, чистокровного норда Дин сидел в коридоре рядом с остальными учениками и ждал начала экзамена.
В Вайтране Дин останавливаться не стал — не хотел попасть в цепкие любопытные руки Фаренгара. Мэтр, конечно, как личность достоин уважения, но вдруг исследовательский азарт перевесит?
Потом был Рорикстед, потом Картвастен, потом неожиданно крошечная деревня Анга во владении Белый Берег… Довольно странный маршрут, все поселения расположены далеко друг от друга, и непонятно, как Дин добирался так быстро. Тот, кто знал о природе довакинов и о маршруте барда, предположил бы использование крика Элементной ярости, позволяющего двигаться быстрее, или Стремительного рывка, толкающего в спину. Может быть, комбинации этих Криков. Потом, конечно, эта осведомлённая личность разворчалась бы, мол, зачем Довакин тратит Крики на ерунду, когда драконы над Скайримом чуть ли не стаями летают, так что хорошо, что никому не было дела до того, где именно Дин шатается.
Вот, наконец, и Устенгрев. Снаружи Дин застал картину прошедшей битвы. В трупах опознавались некроманты (больше никто не наденет чёрные балахоны с зелёным черепом) и разбойники (больше никто не носит броню беспорядочно, когда даже наплечники взяты от разных доспехов). Выживших не было видно ни с одной из сторон, но тела ещё не начали пахнуть и разлагаться.
— Это что же, мне их хоронить, что ли? — раздражённо спросил Дин в пустоту. — Щаз. YOL TooR!
Вырвавшееся из его рта пламя разошлось широким веером, опаляя тела, но щадя пожухлую траву. Всё заволокло густым чёрным дымом, Дин выругался, прикрыл лицо рукавом и поспешил уйти в сторону — ветер погнал дым, воняющий жжёной тряпкой, палёными перьями и жареным мясом, прямо на него.
Обогнув дымное пятно, Дин уселся на ближайшую корягу, ждать. Главное было следить за ветром.
Догорал закат. Тела горели. Брошенный в эпицентр дыма YOL TooR Shul ситуацию не изменил нисколько. Дин понял, что немного поторопился с организацией похорон. Мог же сначала сходить за рогом, а потом устраивать огненное шоу!
Трупы догорели только к утру, и не сказать, чтобы это сильно добавило Дину хорошего настроения. Всклоченный и недовольный бард двинулся к спуску в Устенгрев, расшвыривая со своего пути обугленные кости и лёгкий, уносимый ветром пепел.
Древние развалины встретили его тишиной и совсем не затхлым воздухом. Неужели настолько хорошая вентиляция? Впрочем, Дин не был намерен идти вглубь и проверять.
— HET, ZaaMME! HUZRah NeyL ZUL.
Но драугры не спешили откликнуться на зов драконьей речи. Лишь спустя несколько томительных минут ожидания до чуткого слуха барда донеслись шаркающие шаги. Нежитей было всего двое, и на повеление принести Рог Юргена они никак не отреагировали, оставшись в позе покорности.
— Да что ж такое-то! — в сердцах воскликнул Дин. — Я так на экзамены опоздаю!
Но делать нечего, пришлось идти самому. По мере продвижения Дина всё больше охватывало дурное предчувствие. Часть ловушек была обезврежена и сломана, то тут, то там можно было наткнуться на недвижных драугров. Утыканные стрелами, посечённые мечом нежити производили гнетущее впечатление. Дин знал, что рано или поздно повреждения залечатся, и в пустых глазницах снова вспыхнет потусторонний огонь, но это не отменяло того, что стражу гробницы кто-то целенаправленно уничтожал!
С каждым обнаруженным драугром, с каждой ловушкой Дин всё ускорял шаг, пока не побежал, помогая себе Голосом. Но всё равно опоздал.
Рога не было.
Вместо него в пальцах руки, служившей подставкой, был пристроен скомканный лист бумаги. Дин схватил его, разгладил и пробежал взглядом по строчкам. Потом прочитал вслух, будто надеялся, что от этого содержание послания изменится и перестанет казаться дурной шуткой.
— «Довакин, нам нужно поговорить. Срочно. Отправляйся в таверну» Спящий великан«в Ривервуде, сними комнату на чердаке, и я встречу тебя там. Друг».
Из горла барда вырвалось жуткое, нечеловеческое рычание, он страшно ощерился и в ярости разодрал записку на мельчайшие клочки. Желтоватый бумажный снег упал на пол, и Дин в очередной раз остро пожалел, что сжёг тела до спуска в гробницу. Сейчас он не отказался бы сжечь кого-нибудь и заживо. Например, таинственного «друга».
Разумеется, ни в какой Ривервуд Дин не поехал. За всеми этими путешествиями и турне незаметно наступил Ведьмин Фестиваль, праздник всей нечисти. Подстава заключалась не в том, что это праздник всей нечисти, а в том, что на следующий день начинались экзамены в Коллегии. Как можно меньше чем за сутки добраться до Солитьюда от Устенгрева? Простым смертным неведомо, но довакины явно как-то жульничают с пространством-временем, поскольку утром четырнадцатого дня Месяца Мороза немытый, невыспавшийся и похожий больше на разбойника, чем барда-полуэльфа, то есть, конечно, чистокровного норда Дин сидел в коридоре рядом с остальными учениками и ждал начала экзамена.
Страница 13 из 30
