Смертельная бухгалтерия Анри Ландрю

Обвинительное заключение подчеркивало, что бухгалтеркие записи Ландрю содержат саморазоблачительные записи. Видимо, преступник никогда не предполагал, что его записная книжка станет объектом тщательного исследования полиции. Блокнот Ландрю содержал даже такие незначительные, на первый взгляд, записи, как расходы на оплату поездов пригородной железной дороги. При этом некоторые из этих записей оказались весьма красноречивы, например: «Мне — туда и обратно, Аннетт — туда». Всем своим женщинам Ландрю рано или поздно покупал билет в одну сторону (в прямом смысле); это могло означать только то, что их возвращение в Париж преступником уже не предпологалось. Были интересные записи и иного рода, например, Ландрю вывез с виллы в Вернулле и в дальнейшем продал мебель, завезенную туда Лаборде-Лайн. Сердце торговца мебелью дрогнуло при виде добротного шкафа красного дерева, обтянутого шелком дивана и т. п. обстановки роскошного будуара. Ландрю перевез сначала эту мебель в свой гараж-склад в городке Нуэль, а затем продал. Расходы на перевозку, а потом и полученная прибыль были дотошно отражены в бухгалтерских записях Ландрю. Вот уж педант так педант! Присущая преступнику дотошность явно сыграла с ним злую шутку: в его архиве оказалось немало саморазоблачительных записей и все они были тщательнейшим образом проанализированы в обвинительном заключении.

Хотя прокуратура так и не получила в свое распоряжение тела убитых Ландрю людей, нельзя не признать, что ее работа по разоблачению преступника, выглядела весьма впечатляюще. Обвинительный акт был очень добротен; этот документ наглядно свидетельствовал о том, что двухлетняя работа предварительного следствия не была сизифовым трудом.

Чтобы окончательно снять все возможные сомнения и упредить демагогические уловки Ландрю правоохранительные органы через газеты обратились предпологаемым жертвам убийцы, исчезнувшим женщинам, чей пофамильный список был приложен. Обращение содержало просьбу сообщить о себе органам власти, где бы упомянутые женщины не находились. После трехмесячного бесплодного ожидания (преступник в это время знакомился с материалами следственного производства) «дело Ландрю» было направлено в суд.

Уголовное законодательство Франции той поры существенно отличалось от англо-американского, а также нынешнего отечественного уголовного права. Главная особенность заключалась в том, что «презумпция невиновности» не рассматривалась как абсолютная норма (хотя и декларировалась) и требовала доказательства в суде. Это приводило к очень странным с современной точки зрения последствиям: например, молчание обвиняемого в суде расценивалось как признание им своей вины, а родственники обвиняемого не могли уклониться от дачи показаний под присягой на основании факта родства (напомним, сейчас обвиняемый на законном основании может не давать показаний, если посчитает, что они обернутся против него же самого; точно также его близкие родственники не могут быть принудительно приведены к присяге и допрошены в суде). Эта особенность французского правосудия требовала от Ландрю изменения тактики поведения: если во время предварительного следствия он мог спокойно игнорировать обращенные к нему вопросы прокурора, то во время слушания дела в суде подобное молчание однозначно привело бы его на гильотину.

Своеобразие французских юридических норм приводило и к любопытным процессуальным отличиям. Так, например, закон допускал выдвижение против обвиняемого новых обвинений по ходу процесса, причем рассмотрение этих новых обвинений по существу не требовало нового суда; оно осуществлялось в рамках уже начатого процесса. Суд работал с участием присяжных заседателей, но после вынесения их вердикта приговор выносился коллегией судей (в составе трех рядовых судей и одного главного). Во время допроса под присягой свидетелей и обвиняемого (т. н. «допрос перед жюри присяжных») вопросы могли задавать не только представители обвинения и защиты, но и сами судьи, и присяжные заседатели. Не приходится сомневаться в том, что такой допрос был серьезным испытанием.

Ландрю не пытался симулировать сумасшествие. Во время психиатрического обследования, проведенного на этапе предварительного следствия, он прямо заявил врачам, что «не считает себя больным человеком и если его все же признают таковым, то он оспорит это заключение».

Открывшийся в ноябре 1921 г. судебный процесс над «рыжебородым убийцей» с самого начала подавался французской прессой как сенсационный. Отчасти так оно и было: обвиняемый действительно был необычным преступником. Но в самом слушании дела — увы! — ничего необычного не произошло. Ландрю, как и ожидалось, перестал отмалчиваться и демонстрировал показное желание сотрудничать с судом, но защита его оказалась довольно топорной.