Рождественский сочельник в снежном Лондоне тысяча восьмисотого года…
24 мин, 46 сек 7522
Следующей гостьей Исаака стала старая слепая женщина, которую он пригласил на чай. Ей понадобилось около пяти минут, чтобы осознать, что она сидит на стуле из человеческих останков и ещё шесть минут, чтобы найти лестницу и с криками попытаться сбежать. Мужчина решил покончить с этой злобной шуткой с помощью ледоруба, прорубившего ее глазницы.
После этого случая он привел домой маленькую девочку, которую потом насильно кормил битым стеклом, после чего использовал ее живот как грушу… Шли недели, и все больше и больше жертв встречали свой конец на адском чердаке Исаака Гроссмана. Его душа становилась все чернее и беспощаднее, и характер Смеющегося Джека следовал его примеру, ибо он менялся так же, как и его хозяин. И так бы он и сгнил в своей коробке, если бы одной холодной декабрьской ночью не случилось нечто…
Старые гвозди, что держали полку с разными безделушками, в конце концов отжили свой век и сорвались со стены. Услышав внизу громкий грохот с чердака, Исаак решил подняться наверх и всё проверить. Он прошелся по крови, впитавшейся в деревянные доски пола, и склонился над упавшей полкой. Когда Исаак отбросил все старые безделушки, что сломались при падении, он наткнулся на Джека-в-коробке из его детства… Мужчина едва узнал старую потрепанную коробочку, поднимая ее с пола и снимая шмотки пыли. И, впав в ностальгические воспоминания, он взял ржавую ручку коробочки и, услышав резкий скрип, начал вертеть.
«Pop goes The Weasel» звучала уже не так приветливо из изношенной старой коробки, и когда песня дошла до последнего припева, Исаак тихо пропел финальную строку. Крышка коробки вдруг распахнулась, но внутри было пусто. Ничего не произошло. Исаак этого и ожидал. Бросив коробку к другим сломанным безделушкам, он начал уборку. Закончив, он направился к дверям, чтобы пойти вниз. Но она оказалась заперта. Исаак дернул ручку сильнее, но дверь не поддалась. И именно тогда он услышал жуткий, хрипящий голос прямо за своей спиной…
— Ис-с-са-а-а-ак…
Холодок пробежал по спине Исаака, а волосы на голове встали дыбом, пока он оборачивался… В другом конце комнаты стоял кошмарный Смеющийся Джек. Он был полностью черно-белый, ужасные черные волосы стали длинными локонами, свисавшими до самых плеч, острые как у акулы зубы украшали кривую усмешку, а руки висели как у тряпичной куклы, царапая гротескными длинными пальцами пол. И тут клоун заговорил свои адским голосом, который пробирал до самых костей страхом…
— Как же приятно вновь быть свободным… Ты скучал по мне, Исаак? — мужчина был парализован от страха.
— Н-но я думал, что ты был ненастоящим! ВООБРАЖАЕМЫМ! — заикаясь, пролепетал Исаак. Джек ответил гулким ужасающим хохотом.
— Аха-ха-ха, о не-е-ет… Я вполне реален, малыш. И на самом деле я ждал так долго этого самого дня, чтобы, наконец, вернуться… Когда я смогу поиграть с моим самым лучшим другом всей жизни… В самый! Последний! Раз!
Исаак не успел ответить. Длинные руки клоуна вытянулись через всю комнату и крепко вцепились в ноги мужчины. Полосатый монстр начал притягивать царапающего пол ногтями Исаака всё ближе, волоча к его собственной кровати для пыток. Не обращая внимания на его сопротивление, Джек схватил четыре длинных железных гвоздя с верстака и, бросив своего бывшего друга на доски, мгновенно распял его, пробивая гвозди сквозь руки и ноги своей жертвы. Исаак завопил от боли, плюясь ругательствами:
— ДА ПОШЕЛ ТЫ, СВЛОЧЬ! ЧЕРТ ТЕБЯ ПОДЕРИ, УРОД С КЛОУНСКИМ НОСОМ! — Смеющийся Джек лишь усмехнулся, с силой схватив Исаака за голову и приближая его лицо к себе.
— Если не можешь сказать ничего хорошего, то лучше не говори вовсе! — проникнув длинными кривыми пальцами в рот своего друга, клоун сжал его язык и вытянул настолько, насколько было возможно. В секунды Джек взял острый нож и начал медленно срезать слои мяса с языка… Крик был слышен даже на улице. Когда он закончил, рот мужчины начал наполняться кровью. Монстр помог ему, беря со стола длинную металлическую трубу и проталкивая ее в горло Гроссмана, дабы обеспечить ему временное дыхание. В этот момент Исаак испытывал такую боль, что уже просто не мог кричать. Он просто закрыл глаза, чтобы не видеть все эти тошнотворные ужасы, которые монстр вытворяет с его телом.
— Да ладно тебе, если ты не будешь смотреть, какой же смысл всего веселья? — игриво прохрипел Джек, но Исаак продолжал держать глаза закрытыми. Смеющийся Джек вздохнул. — Ну как хочешь…
Тут он насильно открыл одно веко Исаака. Потянувшись к верстаку своей длинной рукой, клоун взял с него несколько крупных заостренных рыболовных крючков. Недолго думая, он проткнул острым концом верхнее веко Исаака, вводя его до самой брови. Затем он взял второй крючок и повторил то же действие с нижним веком, закрепляя конец в щеке дергающегося Гроссмана. Вскоре оба глаза были широко открыты, дабы не упустить ни одной секунды действа. Взяв тот самый нож, Джек с упоением срезал длинные куски плоти со рта Исаака, обнажая его зубы и десны… Губ больше не было.
После этого случая он привел домой маленькую девочку, которую потом насильно кормил битым стеклом, после чего использовал ее живот как грушу… Шли недели, и все больше и больше жертв встречали свой конец на адском чердаке Исаака Гроссмана. Его душа становилась все чернее и беспощаднее, и характер Смеющегося Джека следовал его примеру, ибо он менялся так же, как и его хозяин. И так бы он и сгнил в своей коробке, если бы одной холодной декабрьской ночью не случилось нечто…
Старые гвозди, что держали полку с разными безделушками, в конце концов отжили свой век и сорвались со стены. Услышав внизу громкий грохот с чердака, Исаак решил подняться наверх и всё проверить. Он прошелся по крови, впитавшейся в деревянные доски пола, и склонился над упавшей полкой. Когда Исаак отбросил все старые безделушки, что сломались при падении, он наткнулся на Джека-в-коробке из его детства… Мужчина едва узнал старую потрепанную коробочку, поднимая ее с пола и снимая шмотки пыли. И, впав в ностальгические воспоминания, он взял ржавую ручку коробочки и, услышав резкий скрип, начал вертеть.
«Pop goes The Weasel» звучала уже не так приветливо из изношенной старой коробки, и когда песня дошла до последнего припева, Исаак тихо пропел финальную строку. Крышка коробки вдруг распахнулась, но внутри было пусто. Ничего не произошло. Исаак этого и ожидал. Бросив коробку к другим сломанным безделушкам, он начал уборку. Закончив, он направился к дверям, чтобы пойти вниз. Но она оказалась заперта. Исаак дернул ручку сильнее, но дверь не поддалась. И именно тогда он услышал жуткий, хрипящий голос прямо за своей спиной…
— Ис-с-са-а-а-ак…
Холодок пробежал по спине Исаака, а волосы на голове встали дыбом, пока он оборачивался… В другом конце комнаты стоял кошмарный Смеющийся Джек. Он был полностью черно-белый, ужасные черные волосы стали длинными локонами, свисавшими до самых плеч, острые как у акулы зубы украшали кривую усмешку, а руки висели как у тряпичной куклы, царапая гротескными длинными пальцами пол. И тут клоун заговорил свои адским голосом, который пробирал до самых костей страхом…
— Как же приятно вновь быть свободным… Ты скучал по мне, Исаак? — мужчина был парализован от страха.
— Н-но я думал, что ты был ненастоящим! ВООБРАЖАЕМЫМ! — заикаясь, пролепетал Исаак. Джек ответил гулким ужасающим хохотом.
— Аха-ха-ха, о не-е-ет… Я вполне реален, малыш. И на самом деле я ждал так долго этого самого дня, чтобы, наконец, вернуться… Когда я смогу поиграть с моим самым лучшим другом всей жизни… В самый! Последний! Раз!
Исаак не успел ответить. Длинные руки клоуна вытянулись через всю комнату и крепко вцепились в ноги мужчины. Полосатый монстр начал притягивать царапающего пол ногтями Исаака всё ближе, волоча к его собственной кровати для пыток. Не обращая внимания на его сопротивление, Джек схватил четыре длинных железных гвоздя с верстака и, бросив своего бывшего друга на доски, мгновенно распял его, пробивая гвозди сквозь руки и ноги своей жертвы. Исаак завопил от боли, плюясь ругательствами:
— ДА ПОШЕЛ ТЫ, СВЛОЧЬ! ЧЕРТ ТЕБЯ ПОДЕРИ, УРОД С КЛОУНСКИМ НОСОМ! — Смеющийся Джек лишь усмехнулся, с силой схватив Исаака за голову и приближая его лицо к себе.
— Если не можешь сказать ничего хорошего, то лучше не говори вовсе! — проникнув длинными кривыми пальцами в рот своего друга, клоун сжал его язык и вытянул настолько, насколько было возможно. В секунды Джек взял острый нож и начал медленно срезать слои мяса с языка… Крик был слышен даже на улице. Когда он закончил, рот мужчины начал наполняться кровью. Монстр помог ему, беря со стола длинную металлическую трубу и проталкивая ее в горло Гроссмана, дабы обеспечить ему временное дыхание. В этот момент Исаак испытывал такую боль, что уже просто не мог кричать. Он просто закрыл глаза, чтобы не видеть все эти тошнотворные ужасы, которые монстр вытворяет с его телом.
— Да ладно тебе, если ты не будешь смотреть, какой же смысл всего веселья? — игриво прохрипел Джек, но Исаак продолжал держать глаза закрытыми. Смеющийся Джек вздохнул. — Ну как хочешь…
Тут он насильно открыл одно веко Исаака. Потянувшись к верстаку своей длинной рукой, клоун взял с него несколько крупных заостренных рыболовных крючков. Недолго думая, он проткнул острым концом верхнее веко Исаака, вводя его до самой брови. Затем он взял второй крючок и повторил то же действие с нижним веком, закрепляя конец в щеке дергающегося Гроссмана. Вскоре оба глаза были широко открыты, дабы не упустить ни одной секунды действа. Взяв тот самый нож, Джек с упоением срезал длинные куски плоти со рта Исаака, обнажая его зубы и десны… Губ больше не было.
Страница 6 из 7
