Снежная королева. Собственная версия

И вот произошло то, что должно было произойти. Появился тот, кто снова поставил себя выше всяких правил и никто не смог ему ничего противопоставить, ибо знал только уже известные правила и более — ничего. Началась новая, Вторая эпоха хищника. Через некоторое время из стада вышел боец, поставивший и этого на колени. И стало их приходить, таких бойцов, все больше. Они воевали то каждый за себя, то объединялись в целые кланы и рубили всех подряд сообща, и каждый раз находился или находились те, кто неизменно платил им той же монетой. Обычно это был другой хищник, не менее жадный и опасный. Хищники с каждым разом становились все сильнее: одних убивали, появлялись еще более сильные и так до тех пор, пока один из хищников не решил, что не хочет умирать. Он, грозный владыка, изыскал способ, обманывающий смерть. Он стал жить в другом мире, но питался из мира родного. Для этого у него был слуга, чье сердце ему приходилось есть. Слуга мог жить столько, сколько его душа пробудет у хозяина, то есть — вечно, и тоже был хищником. Он даже сам не осознавал, насколько могучим. Намного сильнее своего хозяина. Хозяин же был хитрым и ничего своему слуге не рассказывал. Поэтому долго пробыл незамеченным. И все же пред ним предстали хищники, которые теперь тоже могли не умирать. Как хорошо, что их было еще совсем не много! Но они уже претендовали на большее. Даже на большее, чем он претендовал сам. Мало того, в этом новом мире оказались аборигены такой чудовищной силы, что, пожалуй, связываться с ними отнюдь пока не стоило: те же молчали, но хищнику стало ясно — над ними есть еще более могущественные. Страх посещал его каждый раз, когда он пытался осознать, во что же такое он впутался. И все же призрачная радость победы над всеми заставляла его бороться. И ощущать животный страх. Понимание, что он не всесилен, обескураживало и приводило в трепет. Не боялся только его слуга, хищник, чье сердце он ел. В его глазах не отражалось ничего, кроме ненависти, но однажды случилось так, что слуга перестал быть хищником, познав то, что люди зовут любовью. И ненависть ушла из его глаз навсегда… Другие узнали об этом и стали подбираться ближе, отчего страх хищника только намного усилился и он рискнул. Следующий его слуга был не в меру сильнее. Часть другого мира врастил ему в сердце его новый хозяин и теперь он не мог подвергаться тем чувствам, которые смогли бы уничтожить в нем хищника. Но было нечто другое — слуга хотел освободиться. И был в силах, поскольку сильнее. Хозяин воспринимал такое положение адекватно, поскольку давно уже чувствовал, что время его пришло. Радовало только одно — этот слуга, появившийся так неожиданно, был просто провидением. Такой силы наверное, никто еще не встречал. И хозяин усмехался себе под нос, отдавая своему слуге все, что только мог и надеясь в тайне, что это даст свои результаты. Противостояние между тем нарастало… История зеркала.

Пазло был не дурак. Патрон прекрасно об этом знал — уже буквально через сутки первая информация стала поступать в его кабинет. Пазло работал просто гениально и ничто не могло ускользнуть от его цепкого взгляда. К вечеру другого дня он лично пришел к патрону и выложил несколько таких умозаключений, от которых Верховному стало нехорошо.

— Вот посмотрите.

— Говорил он.

— Статистика безжалостна! В этом секторе возмущение достигло высокого уровня и не даром пошли слухи об этом. Вот, это за прошлую неделю, а это в целом за месяц. Это за год.

— Я могу видеть, что цифры возрастают.

— Совершенно верно. Возмущение растет почти в геометрической прогрессии.

— Что же там происходит?

— Это граница, патрон. Но опять же статистика показывает, что оттуда есть серьезный приток. Число большое и намного превосходит предопределенное. Я даже не сомневаюсь в том, что там крупные злоупотребления.

— А есть основания так думать?

— Есть основания думать, патрон, что за границу попал,… попало… наша вещь. Даже не вещь — действие. Действие, произведенное кем-то из нашего мира. Оно имеет теперь серьезное возбуждение в том мире.

— Но как?

— Если бы это было из здешнего материала, то не работало бы там. У нас несколько другая структура. А вот сделанное из тамошнего материала… Оно приобретает здешние свойства!

— Вот как.

— Именно так, патрон. Я считаю, что это — зеркало.

— Какое зеркало? Зеркало?

— Да, патрон, зеркало. То самое зеркало, которое находится в строгом запрете.

— Но кто посмел? Кто посмел?

— Сие неведомо, патрон. Кроме того, поступила информация, что некоторые личности с той стороны тоже попирают установленные порядки. Как там, так и здесь.

— Что ты несешь, Пазло? Как здесь?

— Вот так, патрон! Научились. Умные.

— Вот что, милый. Собирайся — и в путь. В канцелярии возьмешь грамоту с разрешениями, любое оружие, поедешь туда и наведешь там порядок!

— Но почему я, патрон? У меня есть отличные помощники!

— Я сказал, Пазло, что поедешь ты! Закрой рот! Забыл, почему ты мой советник, не так ли?

Иди. И утряси там все. Утрясешь — получишь отпуск. На сто лет. А теперь… Вон отсюда!