Собака

Собака является также атрибyгом пилигрима Роха и Маргариты Кротонской. Согласно церковным легендам, бредущему через пустыню и умирающему от голода страннику собака принесла хлеба, а Маргариту она, привела к месту, где было спрятано тело ее убитого возлюбленного. Вправославной иконографии по укaзанным выше причинам собаке нет места. В изобразительном искусстве соответствующие качества собаки сделали ее атрибутом нескольких аллегорических фигyр: Верности, Обоняния и Меланхолии. В портретной живописи собака олицетворяет супружескую верность, если она лежит на коленях или у Hог женщины. В геральдике пес, также символизирующий верность, Mог изображаться сидящим, стоящим или бегyщим, но только в профиль. В английских и венгерскихгербах использовались и профильные изображения собачьей головы. В российской геральдике, эмблема пса долгое время отсутствовала, однако в хVIII веке, после петровских преобразований и в результате усилившихся контактов с Западом, она все же вошла в pycские гербы. Как правило, эта эмблема употреблялась в качестве «говорящей» (в гербах дворян Собакиных, Собаковых, Борзовых и др.), но в отдельных случаях она несла на себе классическую символику верности. Именно в таком значении, например, собака в золотом ошейнике была изображена в гербе Милорадовичей. В мировой истории эмблема собаки использовалась и в древности, и в Cpeдние века, и даже в Новейшее время.

В античной греции она принадлежала философам-киникам (от греч. «kyоn» — «собака»). Один из главных представителей философской школы киников, Aнтисфен, утверждал, что жить следует «подобно собаке», т. е. в полном согласии с природой. Киники, как анархисты дpeвности, отвергали государство и другие политические институты, считали Heнужной обузой семью и собственность, отрицали науку, культуру, искусство и т. д. готовые довольствоваться малым, они стремились к максимальной независим ости от общества. Начиная с мрачной эпохи Средних веков собака неожиданно становится символом палачества. В Западной Eвропе эмблему собаки приняли, как уже отмечалось, католические монахи-доминиканцы, особенно «прославившиеся» при подавлении и искоренении альбигойской ереси. Цветущие провинции Южной Франции, залитые в результате Крестовых походов потоками крови, покрытые руинами и пеплом пожарищ — на их совести, равно как и на совести безжалостных палачей — крестоносцев.

На Руси эмблему собачьей головы носили другие, не менее кровавые палачи — опричники Ивана Грозного. Собачья голова, притороченная к седлу коня опричника, символизировала eго слепую преданность царю, готовностью повсюду вынюхивать «измену» И выгрызать ее подобно бешеной собаке. Возможно, именно в опричнине и следует искать причину ненависти к собаке Русской православной церкви, сурово осуждавшей кровавый террор стремившегося к неограниченной власти грозного царя. Еще один подобный пример переносит нас в начало ХХ века. В ноябре 1918 года в германии вспыхнуло пламя народной революции. готовясь к расправе над восставшими рабочими, член германского правительства Гycтав Носке, словно оправдываясь перед собравши-мися на совещание министрами и генeралами, заявил: «Кому-то ведь надо быть кровавой собакой!» Палач утопил peволюцию в крови, зверски расправился с ее вождями Карлом Либкнехтом и Розой Люксембург, и вошел в историю под именем«Кровавой собаки Носке».