Собеседование

Старик остался один. Он тяжело вздохнул и задумался. Был секрет, которым он ни с кем не мог поделиться. Уже двадцать пятый год он не был в состоянии входить в транс. Что он только не пробовал: и наркотики, и самобичевание, и кровопускание. Ничего не помогало. Все ритуалы ему приходилось делать, находясь в полном сознании. Даже душевнобольной психопат устал бы на протяжении такого длительного времени каждый месяц умерщвлять всё новых «Избранных»… Ему вспомнился прошлый случай. Молодой парень был привязан к жертвенному камню. Эти идиоты не рассчитали с наркотиками и дали ему недостаточную дозу. Он всё понимал. Мало того — был в полном сознании. Он кричал, умолял, рыдал. Транс. Только верховному жрецу было открыто умение впадать в ритуальный транс. Он словно уходил вглубь себя, высвобождая таящегося внутри подсознания кровожадного зверя. Всё происходило как во сне. Очень отдалённо, очень неправдоподобно, очень обыденно. Это могло служить хорошим оправданием для подобных поступков. Могло… Трясущиеся руки жреца сжимали золотой кинжал. Но не от биения транса. Они тряслись от страха. От невозможности, жестокости и ужаса совершаемого злодеяния. Он вонзил кинжал в живот парня. Промахнулся. Нужно бить прямо под солнечное сплетение, делать большой надрез и запускать руку с кинжалом в горячие, липкие внутренности. Но удар пришёлся ниже. В область кишечника. Избранный взвыл от невыносимой боли, а старик вытянул кинжал и повторил удар. На этот раз точно. Острый как бритва клинок рассекал лёгкое, добираясь до сердца. Тут нет времени на тонкие хирургические операции. Нужно как можно быстрей вырезать сердце. Редкость, конечно, но парень не потерял сознание от болевого шока. Он отчаянно пытался вырваться, но железные кандалы были слишком тугими и крепкими. Он уже не кричал. Должно быть, подействовали обезболивающие наркотики. Привязанный к жертвенному камню с ужасом смотрел на своё сердце, стучащее последние удары в окровавленных руках инвалида. Избранный жадно ловил воздух в надежде обрушить последнее проклятье на убийцу. И ему это удалось. Окровавленный рот отпустил последние в своей жизни булькающие, но различимые слова: «когда-нибудь, ты будешь на моём месте»… Да, такое возможно, если кто-нибудь из сектантов узнает, что Верховный жрец разучился впадать в транс. Тогда его место займёт другой. Более способный, более подходящий. Но этому никогда не случиться. Нечего бояться, пока жгучий страх смерти движет стариком. Убивать или быть убитым? Уже сколько времени он выбирал первый путь.

После этого случая старик о многом успел подумать. Основанный его прадедом Культ Крови служил благим целям. В это раньше верил. А сейчас? Да, наверное, тоже верит. Но эта вера с каждым днём всё слабеет. Трудно вообще во что-то верить, когда твои руки так густо вымазаны кровью… Внучка. Как он рад, что не позволил затянуть её в их культ. Пусть лучше в отделе кредитов работает. Грустная она какая-то. Как с парнем в Новогоднюю ночь рассталась, так и по сей день одинокая ходит. К лучшему, наверное. Раз ни с кем из родственников его не знакомила, значит, не серьёзно у них все было.

День Отмщения — страшный конец, смерть человечества, всемирный потоп в раскалённой лаве. Если не приносить жертв, он вскоре наступит. Так говорил прадед. Ему снизошло великое прозрение. Да, он-то, без сомнений, до конца своих дней в транс впадать умел… В комнату зашли сектанты. Рыжебородому уже долгое время выпадала честь катить инвалидное кресло самого Принадлежащего Луне и Звёздам.

В церемониальном зале всё было, как и обычно: привязанный к каменному жертвеннику накачанный наркотиками Избранный, свечи, молитвенные песни.

Трясущиеся в притворном трансе пальцы старика сцепились на золотой рукояти церемониального кинжала.?

— Отпустите этого глупца! — нарушил идиллию церемонии Верховный жрец.

Сектанты с удивлением смотрели на него. Старик продолжал:

— Он недостойный. Он не подходит на роль Избранного!

Долгое молчание оборвал рыжебородый.

— О мудрейший Принадлежащий Луне и Звёздам, ты велик и могуч в знаниях. Нам всем вместе взятым и не снилось познать ту мудрость, которой ты достиг. Но ведь без жертвы мы обречём весь мир на День Отмщения… — Нет. Отпустите его. Он недостоин. Это моё сердце должно быть принесено в жертву.

Долгое молчание опять прервал рыжебородый.

— Это ведь невозможно. Ты — Великий жрец. Потомок самого Основателя. Мы не можем… — Я лишился своего дара впадать в церемониальный транс. Уже очень давно… Дальше говорить что-либо не было надобности. Леонида развязали и увели прочь из зала. На следующий день он проснётся вблизи мусорки от щекотного облизывания лица дворовой собакой. Как бы он ни пытался — вспомнить события дня собеседования ему так и не удалось.

А тем временем пухлые пальцы рыжебородого сжимали церемониальный кинжал.

«Плохо притворяется впавшим в транс, ненадолго его хватит»… — пронеслась последняя в жизни бывшего Верховного жреца мысль.