Сонька Золотая Ручка

Нужно заявить, что убежать с Сахалина было не такой уж трудной задачей. Блоха бегал уже не впервой и знал, что из тайги, в каком месте 3 десятка человек работают под присмотром 1-го бойца, пробраться посреди сопок к северу, к самому узенькому месту Татарского пролива меж мысами Погоби и Лазарева — ничто не стоит. А вслед за тем — безлюдье, можно сколотить плот и перебраться на материк. Однако Сонька, которая и тут не отделалась от собственного влечения к театрализованным аферам, а к тому же побаивалась многодневной голодухи, выдумала собственный вариант побега. Пойдут они дорожкой хоженой и обжитой, однако скрываться не станут, а поиграют в каторжную раскомандировку: Сонька в солдатском платьице станет «охранять» Блоху. Рецидивист прикончил караульного, в его одежду переоделась Сонька.

Первым словили Блоху. Сонька, продолжавшая путь одна, заплутала и вышла на кордон. Однако в данный раз ей повезло. Доктора Александровского лазарета настояли на снятии с Золотой Ручки телесного наказания: она оказалась беременной. Блоха же получил 40 плетей и был закован в ручные и ножные оковы. Когда его секли, он орал: «За дело меня, ваше высокоблагородие! За дело! Этак мне и нужно!».

Беременность Соньки Золотой Ручки закончилась выкидышем. Предстоящее ее сахалинское заключение напоминало бредовый сон. Соньку винили в афере, она привлекалась — как руководитель — по занятию о убийстве поселенца-торговца Никитина.

В конце концов, в 1891 году за повторный побег ее передали ужасному сахалинскому палачу Комлеву. Раздетой догола, окруженной сотнями узников, под их поощрительное улюлюканье палач сделал ей пятнадцать ударов плетью. Ни звука не проронила Сонька Золотая Ручка. Доползла до собственной комнаты и упала на нары. 2 года и 8 месяцев Сонька носила ручные оковы и находилась в сырой одиночной камере с тусклым крошечным окошком, прикрытым частой решеткой.

Чехов этак обрисовал ее в книжке «Сахалин», «маленькая, худенькая, уже седеющая женщина с помятым старушечьим лицом… Она ходит по своей камере из угла в угол, и кажется, что она все время нюхает воздух, как мышь в мышеловке, и выражение лица у нее мышиное». К моменту обрисовываемых Чеховым событий, то есть в 1891 году, Софье Блювштейн было только 45 лет…

Соньку Золотую Ручку навещали писатели, корреспонденты, жители других стран. За плату разрешалось с ней поговорить. Разговаривать она не любила, немало лгала, путалась в воспоминаниях. Приверженцы экзотики фотографировались с ней в композиции: каторжанка, кузнец, надзиратель — это называлось «Заковка в ручные оковы известной Соньки Золотой Ручки». Один из таковых снимков, присланный Чехову Иннокентием Игнатьевичем Павловским, сахалинским фотографом, сберегается в Государственном литературном музее.

Отсидев срок, Сонька обязана была остаться на Сахалине в качестве вольной поселенки. Она стала хозяйкой местного «кафе-шантана» в каком месте готовила квас, осуществляла торговлю из-под полы водкой и организовывала развеселые вечера с плясками.

Тогда же сошлась с ожесточенным рецидивистом Николаем Богдановым, однако жизнь с ним была ужаснее каторги.

Нездоровая, ожесточившаяся, она отважилась на новый побег и покинула Александровск. Прошла около 2-ух верст и, утратив силы, свалилась. Ее отыскали конвойные.

Чрез несколько дней Сонька Золотая Ручка умерла.