Это случилось в июле этого года. Жара стояла невыносимая, и только вечером был какой-то отдых, когда на город и его окрестности обрушивалась гроза. Я всегда любил ночные грозы и частенько в детстве садился на наш маленький балкончик глядеть, как в темном небе полыхают ветвистые молнии. Но на этот раз я не смог позволить себе любоваться видами.
80 мин, 17 сек 12600
— Мы должны проваливать отсюда, пока он не появился, — произнес Уолтер, поднимаясь с колен. — И…
Уолтер оборвал себя на полуслове и нагнулся к полу, повернув левое ухо к половицам. В ту же минуту его сердце резко ухнуло вниз: побег не удался. Точно так же, как и вчера, он услышал грохот крышки люка глубоко внизу и понял, что Фишер вернулся раньше, чем его ожидали. Теперь пришла очередь Марко хватать Уолтера за шкирку и волочь его от подвала на лестницу. Завернув за угол, они оба остановились, и Марко приблизился к самому углу, чтобы краем глаза увидеть люк. Через некоторое время крышка поднялась на несколько сантиметров, и лишь через мгновение Фишер появился на поверхности, полный уверенности в том, что никто его не видит. Он тихонько опустил крышку на место и направился в столовую, беспрестанно озираясь по сторонам, будто опасался слежки. Воспользовавшись представившимся случаем, Марко поволок Уолтера прочь, чтобы — не дай Бог! — не попасться на глаза хозяину дома.
Еще несколько раз до ужина Уолтер спускался вниз на разведку, но всякий раз обнаруживал, что Фишер околачивается где-то рядом: то в столовой, то в подсобке рядом, то в коридоре. Наконец, когда часы пробили семь, Уолтер и Марко первыми спустились в столовую, обнаружив, что стол накрыт, а хозяин дома возится с чем-то в подсобке. Причина постоянного копошения внизу, которое Уолтер никак не мог объяснить, теперь стала ясна как день: крышка люка теперь была придавлена массивным пианино, которое всего несколько часов назад ютилось в одном из углов подсобки. Конечно, кроме Марко и Уолтера никто не обнаружил бы такой перестановки, ибо никому еще не приходило в голову заходить в эту часть дома. Уолтер был в ярости: весь день ему не везло с побегом, мысли о котором посещали его весь день, а теперь уж точно он здесь застрял, и — кто знает? — надолго ли. Впрочем, тут же его сознание возразило ему: ведь доля правды в словах Марко была — кругом сплошная степь, дома фермеров далеко, а город еще дальше. Как в такой дремучей дыре можно отыскать верную дорогу? Проще сгнить здесь, в этом доме вместе с досками, чем умереть с голоду в степи.
Спустя всего десять минут гости собрались в столовой, но вот Фишер все никак не вылезал из своей подсобки, да и звуков никаких не подавал. Когда же он появился в столовой, никто не спешил задавать ему вопросов, все лишь глядели на него исподлобья, ковыряя вилкой в политом соевым соусом куске мяса, и ждали, когда он сам пояснит все, что происходит.
— Ну что же, — произнес, наконец, Фишер, когда почти все уже перешли к десерту, — должен заметить, что я задолжал вам ответы на некоторые вопросы.
Некоторые тут же бросили столовые приборы в тарелки и, опираясь на крышку стола, уставились с недовольством Фишера, который это недовольство проигнорировал.
— Не стану тянуть резину, — продолжил он, — и перейду сразу к делу. Наверняка каждого из вас мучает мысль о том, почему двери и окна заколочены? Я прав? — и не дождавшись ответа, продолжил, — так вот эта была необходимая мера, ведь я был уверен, что уже кто-то из вас помышляет о побеге, — глаза Фишера странно сверкнули и встретились с глазами Уолтера. — А я не люблю неприятных сюрпризов. Что же касается моего обещания: сейчас я поясню вам правила игры, которые вы вынуждены принять, ведь другого пути у вас нет. В этом доме всего две двери: парадная и запасной выход. На каждой двери и на окнах стоит маленькая бомба с таймером, поставленным на десять часов. Все бомбы соединены между собой таким образом, что, если кто-то вздумает обезвреживать какую-то из них, то сработает ловушка и все бомбы взорвутся. Дом взлетит на воздух, но я сомневаюсь, что вы это допустите.
Вокруг стола началась мышиная возня, кто-то начал беспокойно ерзать на стуле, гневное выражение некоторых лиц сменилось неподдельным испугом, никто не понимал, шутит ли Фишер, или же нет.
— Но, — поднял ладонь Фишер, — одна из бомб выпадает из цепи. Она соединена с другими, но провода в ней повреждены и сигнала нет. Ваша задача состоит в том, чтобы найти выход отсюда. Но выйти смогут только четверо из вас, остальные же, если к тому моменту вы друг друга не поубиваете, будут убиты мной. Я буду ждать снаружи, но помните: у вас всего десять часов, не больше.
Фишер поднялся из-за стола, доставая из кармана пиджака пистолет. Первым очнулся Уоррен, он вскочил с места, схватив столовый нож, и замахнулся на Фишера, но тот среагировал быстрее и выстрелил ему в запястье. Нож со звоном упал на пол, а кровь из раны закапала рядом, окропив блестящее лезвие. Уоррен схватился за раненную руку и завыл, изо всех сил сжав зубы и падая обратно на стул. Когда он открыл глаза, Тони, сидевший напротив него, безошибочно прочитал в его взгляде ненависть.
— Кто-то еще желает выразить протест? — осведомился Фишер, довольно ухмыляясь. — Я попрошу сидящих слева от меня отправиться на второй этаж и начать поиски там, а остальные начнут отсюда, ибо мне не хочется, чтобы вы сразу друг другу перерезали глотки. Пошевеливайтесь!
Уолтер оборвал себя на полуслове и нагнулся к полу, повернув левое ухо к половицам. В ту же минуту его сердце резко ухнуло вниз: побег не удался. Точно так же, как и вчера, он услышал грохот крышки люка глубоко внизу и понял, что Фишер вернулся раньше, чем его ожидали. Теперь пришла очередь Марко хватать Уолтера за шкирку и волочь его от подвала на лестницу. Завернув за угол, они оба остановились, и Марко приблизился к самому углу, чтобы краем глаза увидеть люк. Через некоторое время крышка поднялась на несколько сантиметров, и лишь через мгновение Фишер появился на поверхности, полный уверенности в том, что никто его не видит. Он тихонько опустил крышку на место и направился в столовую, беспрестанно озираясь по сторонам, будто опасался слежки. Воспользовавшись представившимся случаем, Марко поволок Уолтера прочь, чтобы — не дай Бог! — не попасться на глаза хозяину дома.
Еще несколько раз до ужина Уолтер спускался вниз на разведку, но всякий раз обнаруживал, что Фишер околачивается где-то рядом: то в столовой, то в подсобке рядом, то в коридоре. Наконец, когда часы пробили семь, Уолтер и Марко первыми спустились в столовую, обнаружив, что стол накрыт, а хозяин дома возится с чем-то в подсобке. Причина постоянного копошения внизу, которое Уолтер никак не мог объяснить, теперь стала ясна как день: крышка люка теперь была придавлена массивным пианино, которое всего несколько часов назад ютилось в одном из углов подсобки. Конечно, кроме Марко и Уолтера никто не обнаружил бы такой перестановки, ибо никому еще не приходило в голову заходить в эту часть дома. Уолтер был в ярости: весь день ему не везло с побегом, мысли о котором посещали его весь день, а теперь уж точно он здесь застрял, и — кто знает? — надолго ли. Впрочем, тут же его сознание возразило ему: ведь доля правды в словах Марко была — кругом сплошная степь, дома фермеров далеко, а город еще дальше. Как в такой дремучей дыре можно отыскать верную дорогу? Проще сгнить здесь, в этом доме вместе с досками, чем умереть с голоду в степи.
Спустя всего десять минут гости собрались в столовой, но вот Фишер все никак не вылезал из своей подсобки, да и звуков никаких не подавал. Когда же он появился в столовой, никто не спешил задавать ему вопросов, все лишь глядели на него исподлобья, ковыряя вилкой в политом соевым соусом куске мяса, и ждали, когда он сам пояснит все, что происходит.
— Ну что же, — произнес, наконец, Фишер, когда почти все уже перешли к десерту, — должен заметить, что я задолжал вам ответы на некоторые вопросы.
Некоторые тут же бросили столовые приборы в тарелки и, опираясь на крышку стола, уставились с недовольством Фишера, который это недовольство проигнорировал.
— Не стану тянуть резину, — продолжил он, — и перейду сразу к делу. Наверняка каждого из вас мучает мысль о том, почему двери и окна заколочены? Я прав? — и не дождавшись ответа, продолжил, — так вот эта была необходимая мера, ведь я был уверен, что уже кто-то из вас помышляет о побеге, — глаза Фишера странно сверкнули и встретились с глазами Уолтера. — А я не люблю неприятных сюрпризов. Что же касается моего обещания: сейчас я поясню вам правила игры, которые вы вынуждены принять, ведь другого пути у вас нет. В этом доме всего две двери: парадная и запасной выход. На каждой двери и на окнах стоит маленькая бомба с таймером, поставленным на десять часов. Все бомбы соединены между собой таким образом, что, если кто-то вздумает обезвреживать какую-то из них, то сработает ловушка и все бомбы взорвутся. Дом взлетит на воздух, но я сомневаюсь, что вы это допустите.
Вокруг стола началась мышиная возня, кто-то начал беспокойно ерзать на стуле, гневное выражение некоторых лиц сменилось неподдельным испугом, никто не понимал, шутит ли Фишер, или же нет.
— Но, — поднял ладонь Фишер, — одна из бомб выпадает из цепи. Она соединена с другими, но провода в ней повреждены и сигнала нет. Ваша задача состоит в том, чтобы найти выход отсюда. Но выйти смогут только четверо из вас, остальные же, если к тому моменту вы друг друга не поубиваете, будут убиты мной. Я буду ждать снаружи, но помните: у вас всего десять часов, не больше.
Фишер поднялся из-за стола, доставая из кармана пиджака пистолет. Первым очнулся Уоррен, он вскочил с места, схватив столовый нож, и замахнулся на Фишера, но тот среагировал быстрее и выстрелил ему в запястье. Нож со звоном упал на пол, а кровь из раны закапала рядом, окропив блестящее лезвие. Уоррен схватился за раненную руку и завыл, изо всех сил сжав зубы и падая обратно на стул. Когда он открыл глаза, Тони, сидевший напротив него, безошибочно прочитал в его взгляде ненависть.
— Кто-то еще желает выразить протест? — осведомился Фишер, довольно ухмыляясь. — Я попрошу сидящих слева от меня отправиться на второй этаж и начать поиски там, а остальные начнут отсюда, ибо мне не хочется, чтобы вы сразу друг другу перерезали глотки. Пошевеливайтесь!
Страница 13 из 23
