Список

По счастливой случайности, а, может, и по умыслу, Уолтер оказался сидящим ближе к дверям в компании Марко, Маргарет и Тони. Он первым взял инициативу в свои руки и рывком поднялся из-за стола, схватив по дороге Марко и жену за руки, Тони лишь оставалось следовать за ними. Уолтер бросился вверх по лестнице, достиг своей комнаты и рывком распахнул дверь. Задыхаясь от волнения, он полез под кровать и, к огромному своему облегчению, нащупал там рукоять топора. Маргарет, прибывшая в комнату первой, застыла на пороге, заметив знакомое ей оружие в руках Уолтера. Он уселся на грязный пол и сдул с лица прядь волос, упрямо лезшую ему в глаза. Он как-то странно улыбнулся и произнес:

— Ну что, сыграем?

ГЛАВА 5.

Марко проклинал себя как только мог. Ему нужно было поверить Уолтеру, ведь, в конечном счете, все дело свелось к тому, чего и опасался тот. Уолтер был много проницательней, чем его считали, и на этот раз оказался непростительно прав. Марко бросился к тумбе и извлек оттуда револьвер, которым он надеялся не воспользоваться. Он был не из робкого десятка, но теперь чувство неимоверного страха начинало подниматься откуда-то из глубины и пожирать его сознание. У них было всего десять часов, но никто не мог дать гарантии, что какая-то из мин не работала, возможно, это был всего лишь розыгрыш, а выхода из этого проклятого дома не было. Как бы то ни было, единственным ходом отсюда оставался подвал, о котором знали только он и Уолтер, да и здесь Марко терзало сомнение: Фишер мог заблокировать и этот ход. Но этот ход был единственной надеждой на освобождение, только вот он был там, где рыскали Уоррен и его дружки, а значит, спустившись туда, можно было получить пулю в лоб или что похуже.

Когда Марко оказался на пороге комнаты Уолтера, тот стоял у окна, опираясь на облупившийся подоконник. Маргарет, которая и без того была бледна, теперь совсем побелела как лист бумаги. Тони деликатно стоял в сторонке, его левая рука покоилась на поясе, и, лишь пройдя в комнату, Марко увидел у него под пальцами кобуру. Марко подошел к Уолтеру, но не мог понять, почему он ничего не предпринимает. Тот, краем глаза заметив выражение лица товарища, указал на пространство между рам. И только тогда Марко и заметил черного цвета круглую коробочку, к которой с двух сторон тянулись проводки. Без всякого сомнения, это была мина. Едва Марко отвернулся от окна, как индикатор на бомбе замигал красным огоньком — только теперь Фишер активировал цепь.

— Выход у нас здесь только один, — произнес Уолтер, повернувшись лицом к присутствующим. — Но нам нужно вниз, а там крутятся эти подонки. Действуем сообща и только так, как я скажу.

Энтони, выражение лица которого было между протестом и недовольством, кивнул, словно не видя другого выхода, и подошел к подоконнику.

— Но как понять, какая из мин не работает? — спросил он. — Индикаторы наверняка работают везде, иначе все было бы намного проще.

— Нам не нужны мины, — Уолтер мельком глянул на жену, а затем обернулся к говорившему. — Здесь есть другой выход, но к нему еще надо попасть.

— И где он?

— Увидите.

Мгновение Уолтер стоял, опираясь на рукоятку топора, но взгляд Марко, устремленный куда-то далеко за его спину, и чуткий слух, уловивший едва слышный звон железа, заставили его медленно обернуться. Маргарет замерла на месте и старалась не двигаться, глядя умоляющим взглядом на мужа. К ее горлу был представлен нож, в котором Уолтер узнал часть столового сервиза Фишера, а покрытая толстыми как жгуты венами рука крепко держала ее за основание шеи. Напавший был ниже ростом, и, только немного выйдя из-за спины Маргарет, он показал свое лицо. Уолтер с трудом узнал Айзека. Лицо риэлтора было покрыто крупными каплями пота и сильно блестело в свете лампы, а левая скула, на которой виднелся глубокий, почти дошедший до кости порез, кровоточила. Кровь залила ему ворот рубашки, левая часть груди была пропитана ей. Он как-то по-зверски улыбнулся, и на его белоснежных зубах Уолтер увидел красное пятно.

— Где ты выход откопал? — поинтересовался он, крепче сжимая шею Маргарет.

— Так я тебе и сказал! — бросил Уолтер. — Отпустишь ее, тогда и поговорим.