Карие глаза смотрели из-под кустистых бровей хладнокровно. Рука твердо сжимала широкий армейский нож, готовая рвануться в сторону и оставить на горле лейтенанта кровавый след. В густой бороде хищно блестел оскал…
365 мин, 24 сек 19786
Еще полгода назад я посчитал бы психом того, кто рассказал бы о существовании вампиров или призраков. Теперь же чувствовал себя актером голливудского блокбастера. Жизнь оказалась страшнее фантазий. Мы считаем, что все знаем об окружающем мире. На самом деле пробелы велики. Природа постоянно преподносит сюрпризы. К чему выдумывать романы с упырями и битвы с орками, когда наша планета — кладезь увлекательных историй и судеб? Рассказать все не хватит жизни.
— Ну что, тронулись помолясь? — решился я.
— Идем, — согласился Альт, вздохнув.
Я перекрестился. Господи, помоги и огради от зла.
Щелкнули флажками предохранителей, передернули затворы и вошли в медвытрезвитель.
Свет из окон боролся с тьмой, отталкивая ее к углам. Именно там в фильмах ужасов обычно таились монстры. Я включил фонарь. Из-под луча с испуганным писком шмыгнула крыса. Альт дернулся, думал, тушкан, но заметил мое спокойствие и расслабился.
Уютом в вытрезвителе никогда не пахло, в брошенном — веяло зловещим холодом. Нары, решетки напоминали о секретных опытах над людьми, их результатах. За одним из них мы и охотились. Впрочем, сталкеры все объясняли неудачными экспериментами ученых. Откуда взялись монстры на самом деле, неизвестно.
Мрачное узилище мы покинули быстро. В следующем бараке по великому множеству агитационных плакатов и брошенному инструментарию мы сочли, что находимся в художественной мастерской. Ватманы и ламинированная бумага висели на стенах, валялись на полу. «Шоссе — не космос», — говорила надпись под мчащимся под сто сорок «запорожцем». «MASS CULTURE» — подписали голый зад с ушами.«Забвение прошлого грозит его повторением», — значилось под увешанным боевыми наградами генеральским кителем, над воротом которого сиял нимб. Из-за галстука выглядывали усы, и они шевелились.
— Гляди, — я коснулся Альта и указал на пересекающего нимб громадного таракана.
— Этим тварям все нипочем, и в Зоне выжили, — сказал сталкер.
&nbsnbsp;На партах тоже лежали ватманы: чистые и с набросками. Внимание привлек простенький, словно нарисованный первоклашкой, рисунок. Художник не успел разукрасить его полностью. На фоне синего неба стояли на зеленой траве два черно-белых ребятенка, одетые в советский и американский флаги. Над ними витиеватыми ровными буквами написали: «We need peace» — и продублировали красными:«Нам нужен мир». Дети смотрели друг на друга с улыбками, но ребятам недоставало правых рук, а левые были отведены назад: то ли для объятия, то ли для пощечины.
— Здесь никого, — вернулся с дальнего края барака Альт, Миледи в подтверждение его слов чихнула.
Пока мы осматривали мастерскую, на небо набежали серые облака. Зона погрузилась в привычное уныние. Снег не слепил, следить за окрестностями стало легче.
В очередном бараке нашли корыта, серые от толстой корки засохшего цемента, плотничьи инструменты да гнилую мебель. Крыша по центру обвалилась, и на полу белели полосы снега. Сырые стены цвели плесенью. Для убежища постройка не подходила, но мы все же обошли ее.
Четвертый барак оказался самым маленьким. Когда-то в нем пахло свежей древесиной, визжала пила, стоял пар от разгоряченных крепких тел. Теперь же гулял ветер.
Из пилорамы мы перешли в складское помещение. Конец улицы приближался, напряжение росло. Правда, излома в поселке могло и не быть. Если его тут видели раз, это не значило, что здесь он жил.
На складе мы с Альтом и Миледи разминулись. Посреди стопок ящиков я обнаружил трех мертвых тушканов. Рваные раны походили на укусы мелких, вроде человеческих, зубов. Возможно, их оставил излом. Не исключено и то, что он все еще здесь…
Чуть дыша, я крался между штабелей ящиков. Иногда казалось, что сзади ко мне кто-то тянется. Я резко разворачивался и, натыкаясь на пустоту, испытывал смесь облегчения и разочарования.
В конце склада, под окошком я нашел косточки и черепки тушканов. Кости не успели огрубеть и покрыться пылью — излом трапезничал недавно. Может, таился где-нибудь наверху, на ящиках.
Я хотел залезть на штабель, проверить догадку, но столкнулся с Альтом.
— Твою ж мать! Ты чего подкрадываешься?
— И не думал, — Альт заглянул мне за спину, — ты, наверное, на костяшки засмотрелся.
— Ничего подозрительного не видел?
— Нет. Если бы излом был здесь, Миледи бы его учуяла.
— Я подумал, может, там, наверху. Сидит себе в колодце…
— Пойдем отсюда. Миледи подаст знак, когда стоит тревожиться.
— Ну что, тронулись помолясь? — решился я.
— Идем, — согласился Альт, вздохнув.
Я перекрестился. Господи, помоги и огради от зла.
Щелкнули флажками предохранителей, передернули затворы и вошли в медвытрезвитель.
Свет из окон боролся с тьмой, отталкивая ее к углам. Именно там в фильмах ужасов обычно таились монстры. Я включил фонарь. Из-под луча с испуганным писком шмыгнула крыса. Альт дернулся, думал, тушкан, но заметил мое спокойствие и расслабился.
Уютом в вытрезвителе никогда не пахло, в брошенном — веяло зловещим холодом. Нары, решетки напоминали о секретных опытах над людьми, их результатах. За одним из них мы и охотились. Впрочем, сталкеры все объясняли неудачными экспериментами ученых. Откуда взялись монстры на самом деле, неизвестно.
Мрачное узилище мы покинули быстро. В следующем бараке по великому множеству агитационных плакатов и брошенному инструментарию мы сочли, что находимся в художественной мастерской. Ватманы и ламинированная бумага висели на стенах, валялись на полу. «Шоссе — не космос», — говорила надпись под мчащимся под сто сорок «запорожцем». «MASS CULTURE» — подписали голый зад с ушами.«Забвение прошлого грозит его повторением», — значилось под увешанным боевыми наградами генеральским кителем, над воротом которого сиял нимб. Из-за галстука выглядывали усы, и они шевелились.
— Гляди, — я коснулся Альта и указал на пересекающего нимб громадного таракана.
— Этим тварям все нипочем, и в Зоне выжили, — сказал сталкер.
&nbsnbsp;На партах тоже лежали ватманы: чистые и с набросками. Внимание привлек простенький, словно нарисованный первоклашкой, рисунок. Художник не успел разукрасить его полностью. На фоне синего неба стояли на зеленой траве два черно-белых ребятенка, одетые в советский и американский флаги. Над ними витиеватыми ровными буквами написали: «We need peace» — и продублировали красными:«Нам нужен мир». Дети смотрели друг на друга с улыбками, но ребятам недоставало правых рук, а левые были отведены назад: то ли для объятия, то ли для пощечины.
— Здесь никого, — вернулся с дальнего края барака Альт, Миледи в подтверждение его слов чихнула.
Пока мы осматривали мастерскую, на небо набежали серые облака. Зона погрузилась в привычное уныние. Снег не слепил, следить за окрестностями стало легче.
В очередном бараке нашли корыта, серые от толстой корки засохшего цемента, плотничьи инструменты да гнилую мебель. Крыша по центру обвалилась, и на полу белели полосы снега. Сырые стены цвели плесенью. Для убежища постройка не подходила, но мы все же обошли ее.
Четвертый барак оказался самым маленьким. Когда-то в нем пахло свежей древесиной, визжала пила, стоял пар от разгоряченных крепких тел. Теперь же гулял ветер.
Из пилорамы мы перешли в складское помещение. Конец улицы приближался, напряжение росло. Правда, излома в поселке могло и не быть. Если его тут видели раз, это не значило, что здесь он жил.
На складе мы с Альтом и Миледи разминулись. Посреди стопок ящиков я обнаружил трех мертвых тушканов. Рваные раны походили на укусы мелких, вроде человеческих, зубов. Возможно, их оставил излом. Не исключено и то, что он все еще здесь…
Чуть дыша, я крался между штабелей ящиков. Иногда казалось, что сзади ко мне кто-то тянется. Я резко разворачивался и, натыкаясь на пустоту, испытывал смесь облегчения и разочарования.
В конце склада, под окошком я нашел косточки и черепки тушканов. Кости не успели огрубеть и покрыться пылью — излом трапезничал недавно. Может, таился где-нибудь наверху, на ящиках.
Я хотел залезть на штабель, проверить догадку, но столкнулся с Альтом.
— Твою ж мать! Ты чего подкрадываешься?
— И не думал, — Альт заглянул мне за спину, — ты, наверное, на костяшки засмотрелся.
— Ничего подозрительного не видел?
— Нет. Если бы излом был здесь, Миледи бы его учуяла.
— Я подумал, может, там, наверху. Сидит себе в колодце…
— Пойдем отсюда. Миледи подаст знак, когда стоит тревожиться.
Страница 64 из 101
