Стоянка в долине

— Эй, братишка! Сегодня за завтрак отвечаешь ты. Мы вчера с Терансом кухарили.

С утра, наше ночное ограждение выглядело, мягко говоря, нелепо. Кострище ещё было тёплым, и охапка сухой травы оживила его. Я поискал какие у нас были крупы, и, достав из пакета овсянку, пошёл за водой.

Улыбку вызывала обломанная кромка льда, и даже не она сама, а то, как я представлял себе вчерашний подвиг Майка. Я умылся, наполнил фляги и вернулся в лагерь. Теранс уже встал и выполз из палатки с фотокамерой. Теперь он снимал верёвку с веток. Я с ним внутренне согласился — как объяснить потом такую паутину на фотографии? Ветки из ограждения пошли в костёр, вода в кашу, а камера в дело. Пару снимков заработал и я, помешивающий варево.

Пока мы наконец снялись с места, прошло много времени. Майки долго не хотел вылезать из палатки, и долго крутил карту, вместо того чтобы нормально позавтракать. Но вот мы снова шагаем. Нет ни тропинки, ни ориентиров на первый взгляд. Брат всё время сверяется с компасом. Он объяснил мне, что на карту нанесены отметки условных ориентиров. Например, ущелье к западу от реки, вот и движемся мы на запад. Мало по малу, я тоже стал ориентироваться. Даже запоминал какой-то ориентир с карты и предполагал, за сколько времени мы туда доберёмся.

Когда дошли до первого серьёзного ущелья, остановились на привал. Майк достал страховку, и сказал, что двигаться будем по правой стороне. Я тогда ещё подумал «Откуда ты знаешь, что мы пройдём там, что там вообще есть проход?» но вслух не сказал ничего. И мы шли связанные страховочным тросом, между нами было метров пять, не больше. Майк шёл первым, а я замыкал. Порой было не по себе, когда проходили участки, где надо было прижиматься грудью к скале.

На дне, где его было видно, не было ничего интересного камни и снег. Меня занимала всего одна мысль — зачем нам эта страховка? Мы и так не особо уверенно держимся на тропе, чтобы выдержать рывок потерявшего опору товарища. А если оступится Теранс? Я и на твёрдой опоре сомневаюсь, что поднял бы его, а уж на верёвке у пропасти — нечего и думать.

— Всё, привал.

— Выдохнул Майк, когда мы добрались до некого подобия площадки с козырьком в скале. Он скинул рюкзак, уселся на него и жадно припал к фляге с водой.

Я смотрел, как он пьёт, на его раскрасневшееся лицо и мокрый от пота воротник, потом взглянул на Теранса. Он выглядел намного лучше, даже не снял поклажи.

— Наверное, я перебрал вчера, — отметил Майк, — Что тяжко даётся эта тропа. Ладно, минут десять и идём дальше пока не остыли.

До конца ущелья он уже еле шёл. Мы остановились и осмотрели его. Явно была высокая температура. Он ещё протянул несколько километров, споткнулся и упал. Мы с Терансом переглянулись. Было ясно, что дальше сегодня мы не идём. Мы усадили его у дерева и дали напиться.

— Что-то я совсем плох…

— Протянул Майки.

— Вчерашнее купание, — Теранс сплюнул. Потом достал сигару и уселся рядом.

— Что это простуда?

— Возможно.

— Ответил я.

— Надо искать место для ночёвки.

— Дай покурить, ещё довольно рано, успеем.

— Хорошо, сидите тут. Пойду осмотрюсь.

— Я оставил вещи, и решил подняться на ближайший холм.

Небо затаскивало снежными тучами, и уже срывалась первая крупа. Мне хотелось найти укрытие от снега и ветра, но ничего подобного не было. Наверху ветер был заметно сильнее, и я спустился с противоположной стороны. В долине было уже больше деревьев, это место лучше подходило для стоянки.

— Есть неплохое место, небольшая долина, надо только перевалить через этот холм.

— Рассказал я по возвращении к друзьям.

— Майк ты сможешь ещё немного пройти?

Он кивнул, и мы отправились на стоянку.