Фандом: Гарри Поттер. Небольшая зарисовка о непродолжительном романе молодого Геллерта Гриндевальда и Сигнуса Блэка, последствия которого через семьдесят лет изменили судьбу магической Британии.
30 мин, 24 сек 13969
Можно было обниматься, спрятавшись от взглядов посторонних за деревом, однако, проходя по улицам города, следовало придерживаться принятых норм поведения — магглы не были столь лояльны к однополым отношениям, как магический мир, хотя и среди волшебников хватало недалеких ханжей и откровенных противников подобных связей. Путь до Рыночной площади прошел незаметно, несмотря на то, что Геллерт и Сигнус разговаривали теперь меньше. Вместо продолжения беседы обо всем подряд, как это было по пути к реке, они теперь больше думали каждый о своем и только обменивались понимающими взглядами и заговорщицкими улыбками. Пройдя мимо Ратуши, они спустились в неприметный для магглов погребок в одном из ближайших двориков. Вторая дверь погребка вывела их прямо в магическую часть Бремена, внешне мало отличающуюся от того, где они только что прогуливались. Геллерт протянул руку, выразительно глядя на Сигнуса, безмолвно предлагая следовать за собой. Тот, не колеблясь, принял предложение, обхватывая его ладонь своими холодными пальцами.
Горячий чай, собственноручно заваренный Геллертом, был очень кстати — под конец прогулки погода испортилась окончательно, и они даже немного промокли перед тем, как попали в магическую часть города, где можно было, не таясь, применить высушивающие и водоотталкивающие чары. Но никакие чары не способны заменить кружки доброго горячего душистого чая, заставляющего кровь быстрее бежать по венам, а воображение рисовать яркие картинки воплощения желаний тела.
Кровать в доме Геллерта была широкой и удобной. А еще здесь никогда не было ни одной его любовницы и уж тем более — любовника. Почему ему вдруг захотелось привести Сигнуса в свой дом, Геллерт не имел ни малейшего представления. Ему просто так захотелось — и все. А своим желаниям он старался по возможности не отказывать. Геллерта в это время больше интересовало — так ли прекрасно тело нового знакомого, как и его лицо? Одежда, сбрасываемая прямо на пол, постепенно открывала все больше для любопытного жадного взгляда — Сигнус был красив, а темная дорожка волос на белоснежной коже живота, ведущая к паху, и вовсе завораживала взгляд. Геллерт давно не чувствовал такого удовольствия от простого созерцания своего партнера, и не мудрено, ведь последнее десятилетие в его постели были исключительно только женщины — тела которых изумительно красивы, их изгибы нежны, а кожа мягка, словно шелк. Но Геллерт все же выше ценил другую красоту — чуть мускулистое тело, широкие плечи, подтянутые ягодицы, не говоря уже о твердом члене, который приятно взять в руку, приласкать ртом или, если выдастся такое настроение, даже вобрать его в себя, впуская в собственное тело, позволяя приносить ни с чем не сравнимое удовольствие.
Поцелуи очень быстро из ласковых и осторожных превратились в требовательные и жадные. Руки Геллерта скользили по телу нежданного любовника, прижимая и поглаживая, стараясь изучить его, дать ощутить всю силу желания, которая сейчас бурлила в крови, заставить покориться собственному вожделению и капитулировать перед чувственным напором. Простыни, согретые магией, приятно касались тел, не отвлекая и не раздражая. Сигнус оказался отзывчивым и страстным, легко подстраивающимся под партнера, и достаточно искусным, чтобы избежать неловких моментов, обязательно возникающих с неопытными любовниками.
Геллерт, изнемогая от вожделения, не мог больше противиться собственному желанию, готовому взорвать его изнутри. Ощущая себя, как туго натянутая тетива арбалета, он с трудом сдерживался, чтобы не накинуться на партнера сию же минуту и просто жарко не оттрахать его, сбрасывая, казалось бы, годами копившееся напряжение, совсем не заботясь о его здоровье. Он подложил Сигнусу под ягодицы свернутое одеяло, открывая себе лучший доступ к его анусу. Призвав магией на пальцы лубрикант, Геллерт подготовил любовника к соитию, подкрепляя свои действия специальными чарами, наблюдая, как тот в предвкушении комкает руками простынь и закусывает чуть не до крови губу, с трудом удерживаясь, чтобы не стонать в голос. Приподняв Сигнуса за бедра, чтобы было удобнее, Геллерт толкнулся членом внутрь его тела, расслабленного чарами. Удовольствие накрыло обоих с головой, заставив магию счастливо плясать вокруг их разгоряченных тел, двигающихся в им одним известном ритме, приносящем с собой столь сильное наслаждение, что разум отказывался контролировать состояние тела. Ни один из них не сдержал крика, достигнув пика и падая в бездну блаженства.
Раскинувшись на кровати рядом с Сигнусом и восстанавливая дыхание после умопомрачительного оргазма, Геллерт пытался понять, почему он так упорно последние годы отказывал себе в сексе с мужчинами, если это приносит ему столько удовольствия. Ответ не находился, все время ускользая в тот самый миг, когда уже казалось, что все прояснилось.
Горячий чай, собственноручно заваренный Геллертом, был очень кстати — под конец прогулки погода испортилась окончательно, и они даже немного промокли перед тем, как попали в магическую часть города, где можно было, не таясь, применить высушивающие и водоотталкивающие чары. Но никакие чары не способны заменить кружки доброго горячего душистого чая, заставляющего кровь быстрее бежать по венам, а воображение рисовать яркие картинки воплощения желаний тела.
Кровать в доме Геллерта была широкой и удобной. А еще здесь никогда не было ни одной его любовницы и уж тем более — любовника. Почему ему вдруг захотелось привести Сигнуса в свой дом, Геллерт не имел ни малейшего представления. Ему просто так захотелось — и все. А своим желаниям он старался по возможности не отказывать. Геллерта в это время больше интересовало — так ли прекрасно тело нового знакомого, как и его лицо? Одежда, сбрасываемая прямо на пол, постепенно открывала все больше для любопытного жадного взгляда — Сигнус был красив, а темная дорожка волос на белоснежной коже живота, ведущая к паху, и вовсе завораживала взгляд. Геллерт давно не чувствовал такого удовольствия от простого созерцания своего партнера, и не мудрено, ведь последнее десятилетие в его постели были исключительно только женщины — тела которых изумительно красивы, их изгибы нежны, а кожа мягка, словно шелк. Но Геллерт все же выше ценил другую красоту — чуть мускулистое тело, широкие плечи, подтянутые ягодицы, не говоря уже о твердом члене, который приятно взять в руку, приласкать ртом или, если выдастся такое настроение, даже вобрать его в себя, впуская в собственное тело, позволяя приносить ни с чем не сравнимое удовольствие.
Поцелуи очень быстро из ласковых и осторожных превратились в требовательные и жадные. Руки Геллерта скользили по телу нежданного любовника, прижимая и поглаживая, стараясь изучить его, дать ощутить всю силу желания, которая сейчас бурлила в крови, заставить покориться собственному вожделению и капитулировать перед чувственным напором. Простыни, согретые магией, приятно касались тел, не отвлекая и не раздражая. Сигнус оказался отзывчивым и страстным, легко подстраивающимся под партнера, и достаточно искусным, чтобы избежать неловких моментов, обязательно возникающих с неопытными любовниками.
Геллерт, изнемогая от вожделения, не мог больше противиться собственному желанию, готовому взорвать его изнутри. Ощущая себя, как туго натянутая тетива арбалета, он с трудом сдерживался, чтобы не накинуться на партнера сию же минуту и просто жарко не оттрахать его, сбрасывая, казалось бы, годами копившееся напряжение, совсем не заботясь о его здоровье. Он подложил Сигнусу под ягодицы свернутое одеяло, открывая себе лучший доступ к его анусу. Призвав магией на пальцы лубрикант, Геллерт подготовил любовника к соитию, подкрепляя свои действия специальными чарами, наблюдая, как тот в предвкушении комкает руками простынь и закусывает чуть не до крови губу, с трудом удерживаясь, чтобы не стонать в голос. Приподняв Сигнуса за бедра, чтобы было удобнее, Геллерт толкнулся членом внутрь его тела, расслабленного чарами. Удовольствие накрыло обоих с головой, заставив магию счастливо плясать вокруг их разгоряченных тел, двигающихся в им одним известном ритме, приносящем с собой столь сильное наслаждение, что разум отказывался контролировать состояние тела. Ни один из них не сдержал крика, достигнув пика и падая в бездну блаженства.
Раскинувшись на кровати рядом с Сигнусом и восстанавливая дыхание после умопомрачительного оргазма, Геллерт пытался понять, почему он так упорно последние годы отказывал себе в сексе с мужчинами, если это приносит ему столько удовольствия. Ответ не находился, все время ускользая в тот самый миг, когда уже казалось, что все прояснилось.
Страница 4 из 10
