Фандом: Гарри Поттер. Небольшая зарисовка о непродолжительном романе молодого Геллерта Гриндевальда и Сигнуса Блэка, последствия которого через семьдесят лет изменили судьбу магической Британии.
30 мин, 24 сек 13972
На ночь Сигнус остался у Геллерта. Они спали в обнимку, не строя планов и не загадывая на будущее. Утренний секс был не менее приятен, чем накануне. Позавтракав, они разошлись каждый по своим делам, не договариваясь о встрече и ничего друг другу не обещая.
Через два дня вечером Геллерт застал Сигнуса у своего дома. Тот стоял под мелким неприятным дождем, сунув руки в карманы, и даже не замечал, что водоотталкивающие чары практически развеялись, и холодные капли давно успели довольно сильно его намочить. Волосы слиплись от влаги и висели тяжелыми вьющимися прядями, ложась на плечи маленькими черными змейками. Геллерт не стал скрывать, что встреча его обрадовала, особенно тепло стало на сердце от жадного взгляда Сигнуса, жаждущего прикосновений и близости. Отказываться от теплого, отзывчивого тела в постели стал бы только глупец.
— Ты снова замерз и промок, — заметил очевидное Геллерт, обнимая Сигнуса за плечи и подталкивая к двери в дом.
— Видимо, такая у тебя судьба — все время отогревать меня, — стоило двери закрыться за их спинами, как Сигнус потянулся за поцелуем.
Их «случайные» встречи продолжались три недели, пока после очередного крышесносного секса Геллерт не предложил Сигнусу перебраться в его дом, чтобы быть все время рядом и не придумывать«причину» для свидания. Сигнус не стал ломаться и набивать себе цену — он тоже хотел быть ближе с Геллертом, поэтому в тот же день перенес свои неказистые пожитки в его дом.
Как-то ближе к Рождеству Геллерт задержался на деловой встрече. Придя домой, он застал Сигнуса спящим в их постели. Облокотившись плечом о столбик для кроватного полога, Геллерт немного постоял, любуясь своим молодым любовником. Хоть их разница в возрасте и не была слишком уж большой, но он все время чувствовал себя ответственным за Сигнуса, оберегая его и помогая разбираться в жизненных коллизиях. Геллерт не задумывался, что заставляет его держать Сигнуса подле себя, но он прекрасно видел, что тот в него явно влюблен — ошибиться было сложно: постоянная жажда и нежность во взгляде не обманывали. Он смотрел на Сигнуса и понимал, что не хочет с ним расставаться. Никогда. И вдруг… Геллерт просто-таки ощущал, как болезненно начали рваться какие-то нити в его душе — несомненно, созданные волшебством, потому что магия забилась в нем, как живое существо, которому стало очень больно. Она корчилась и безмолвно взывала остановить эту пытку, но Геллерт не мог ничем ей помочь — он понимал, что нужно просто перетерпеть и не дать магии вырваться на волю разрушительной волной.
— Что с тобой? — Сигнус, словно почувствовав неладное, проснулся и испуганно посмотрел на вцепившегося изо всех сил в кроватный столбик Геллерта, исказившееся лицо которого говорило о переживаемой неимоверной муке — то ли физической, то ли моральной.
— Ах ты ж, сука, — голос прерывался, словно Геллерту не хватало воздуха.
Сигнус в страхе отпрянул от него, не понимая, что такого он сделал, чтобы вызвать такую реакцию у того, кого любил всем сердцем. Он-то уже давно себе признался в том, что Геллерт для него не просто удобный партнер для дружеского секса.
— Не ты, — Геллерт покачал головой, заметив испуг в глазах Сигнуса. Присев на край кровати, он отдышался после спонтанно разрушенной магической связи. — Какой же я дурак! Такой умный и такой дурак! — он спрятал лицо в ладонях и просидел так несколько минут, приходя в себя.
Когда его магия поняла, что ее не выпустят на волю, она нашла для себя другой выход для стабилизации собственного состояния — перед внутренним взором Геллерта промчались десятки видений, объясняющих, что с ним происходит. Альбус! Альбус Дамблдор, который клялся ему в своей неземной любви, а затем сам же резко разорвал их отношения, не погнушался применить к нему чары приворота. Именно чары — не зелье. Поэтому Геллерт даже и не подозревал о них. Зелье подливают, чтобы вызвать у кого-то к себе чувство, похожее на любовь, а чары лишь закрепляют уже существующую искреннюю привязанность, переплавляя ее в одержимость. Нет, это вовсе не любовь, но человеку, к которому применили эти чары, все равно — он-то считает, что его симпатия переродилась во что-то большее, что он влюблен. А теперь то ли срок вышел, то ли, как подозревал Геллерт, его зарождающееся настоящее чувство спровоцировало разрушение наведенных на него чар приворота. И сейчас внутри его души — на месте, где он воздвиг храм своему Альбусу, громоздилась гора хлама из призрачных чувств и ненастоящих желаний, навязанных магией приворота. Хотелось отправиться в Британию и придушить Альбуса — голыми руками, без магии. Однако, оглянувшись на Сигнуса, все так же настороженно следящего за ним, Геллерт понял, что Альбус не стоит даже тех усилий, которые нужно было бы затратить для того, чтобы отомстить ему.
Через два дня вечером Геллерт застал Сигнуса у своего дома. Тот стоял под мелким неприятным дождем, сунув руки в карманы, и даже не замечал, что водоотталкивающие чары практически развеялись, и холодные капли давно успели довольно сильно его намочить. Волосы слиплись от влаги и висели тяжелыми вьющимися прядями, ложась на плечи маленькими черными змейками. Геллерт не стал скрывать, что встреча его обрадовала, особенно тепло стало на сердце от жадного взгляда Сигнуса, жаждущего прикосновений и близости. Отказываться от теплого, отзывчивого тела в постели стал бы только глупец.
— Ты снова замерз и промок, — заметил очевидное Геллерт, обнимая Сигнуса за плечи и подталкивая к двери в дом.
— Видимо, такая у тебя судьба — все время отогревать меня, — стоило двери закрыться за их спинами, как Сигнус потянулся за поцелуем.
Их «случайные» встречи продолжались три недели, пока после очередного крышесносного секса Геллерт не предложил Сигнусу перебраться в его дом, чтобы быть все время рядом и не придумывать«причину» для свидания. Сигнус не стал ломаться и набивать себе цену — он тоже хотел быть ближе с Геллертом, поэтому в тот же день перенес свои неказистые пожитки в его дом.
Как-то ближе к Рождеству Геллерт задержался на деловой встрече. Придя домой, он застал Сигнуса спящим в их постели. Облокотившись плечом о столбик для кроватного полога, Геллерт немного постоял, любуясь своим молодым любовником. Хоть их разница в возрасте и не была слишком уж большой, но он все время чувствовал себя ответственным за Сигнуса, оберегая его и помогая разбираться в жизненных коллизиях. Геллерт не задумывался, что заставляет его держать Сигнуса подле себя, но он прекрасно видел, что тот в него явно влюблен — ошибиться было сложно: постоянная жажда и нежность во взгляде не обманывали. Он смотрел на Сигнуса и понимал, что не хочет с ним расставаться. Никогда. И вдруг… Геллерт просто-таки ощущал, как болезненно начали рваться какие-то нити в его душе — несомненно, созданные волшебством, потому что магия забилась в нем, как живое существо, которому стало очень больно. Она корчилась и безмолвно взывала остановить эту пытку, но Геллерт не мог ничем ей помочь — он понимал, что нужно просто перетерпеть и не дать магии вырваться на волю разрушительной волной.
— Что с тобой? — Сигнус, словно почувствовав неладное, проснулся и испуганно посмотрел на вцепившегося изо всех сил в кроватный столбик Геллерта, исказившееся лицо которого говорило о переживаемой неимоверной муке — то ли физической, то ли моральной.
— Ах ты ж, сука, — голос прерывался, словно Геллерту не хватало воздуха.
Сигнус в страхе отпрянул от него, не понимая, что такого он сделал, чтобы вызвать такую реакцию у того, кого любил всем сердцем. Он-то уже давно себе признался в том, что Геллерт для него не просто удобный партнер для дружеского секса.
— Не ты, — Геллерт покачал головой, заметив испуг в глазах Сигнуса. Присев на край кровати, он отдышался после спонтанно разрушенной магической связи. — Какой же я дурак! Такой умный и такой дурак! — он спрятал лицо в ладонях и просидел так несколько минут, приходя в себя.
Когда его магия поняла, что ее не выпустят на волю, она нашла для себя другой выход для стабилизации собственного состояния — перед внутренним взором Геллерта промчались десятки видений, объясняющих, что с ним происходит. Альбус! Альбус Дамблдор, который клялся ему в своей неземной любви, а затем сам же резко разорвал их отношения, не погнушался применить к нему чары приворота. Именно чары — не зелье. Поэтому Геллерт даже и не подозревал о них. Зелье подливают, чтобы вызвать у кого-то к себе чувство, похожее на любовь, а чары лишь закрепляют уже существующую искреннюю привязанность, переплавляя ее в одержимость. Нет, это вовсе не любовь, но человеку, к которому применили эти чары, все равно — он-то считает, что его симпатия переродилась во что-то большее, что он влюблен. А теперь то ли срок вышел, то ли, как подозревал Геллерт, его зарождающееся настоящее чувство спровоцировало разрушение наведенных на него чар приворота. И сейчас внутри его души — на месте, где он воздвиг храм своему Альбусу, громоздилась гора хлама из призрачных чувств и ненастоящих желаний, навязанных магией приворота. Хотелось отправиться в Британию и придушить Альбуса — голыми руками, без магии. Однако, оглянувшись на Сигнуса, все так же настороженно следящего за ним, Геллерт понял, что Альбус не стоит даже тех усилий, которые нужно было бы затратить для того, чтобы отомстить ему.
Страница 5 из 10
