Страшные сны Воронова

— Лежи пока, я поставил чай, — сторож сел в кресло рядом с окном.

— Я знал, что ты придешь ко мне ночью, Максим предупредил меня. Но я не ожидал, что ты пойдешь дальше. Когда через несколько часов ты не вернулся, мне пришлось поехать за тобой. Я чуть не задавил тебя, тебя почти запорошило снегом.

— Я был без сознания? На трассе? — удивленно спросил Воронов.

— Нет, ты не прошел и половины пути до нее, — ответил мужчина.

— Твое подсознание, кажется, намного выносливее твоего тела.

Парень не знал, что сказать. Он был рад, что и этой ночью все обошлось, но, вспоминая о том, что чувствовал во сне, отчасти жалел об этом. Возможно, ему стоит поддаться этой жажде, дать себе то, чего так не хватает. От этой мысли по коже побежали мурашки.

— Почему вы уверены, что сейчас я не сплю, что не убью вас, как только вы отвернетесь? — спросил студент.

— Ты ведешь себя иначе, когда спишь. Ты словно становишься другим человеком.

Какое-то время Антон молчал. Он думал, что же это такое, что представляет из себя та его часть, которая жаждет крови, но не знал, где искать ответы.

— Не представляю, что мне сейчас делать, — тихо признался он.

Сторож молчал, разглядывая из окна свою собаку.

— Наверное, мне стоит обратиться в психбольницу, — предположил парень, не дождавшись реакции.

— Не торопись. Пока ты здесь, ты не сможешь причинить никому вреда, и я запру на ночь твой дом снаружи, чтобы ты не заблудился в лесу и не замерз насмерть.

— Но в чем смысл? Лучше не становится. Каждый раз я все сильнее хочу убивать, это стало уже жизненно необходимо.

— Попробуй договориться, написать записку тому, что просыпается в тебе ночью. Узнай, зачем оно пытается заставить тебя убивать, — охранник, казалось, давно уже продумал это.

— Я пытался поговорить с тобой, но ты ничего не слышал. Возможно, ты прислушаешься к самому себе?

Антон кивнул. Эта мысль показалась ему единственной стоящей за последние несколько дней. Как он сам до этого не додумался? Обратиться к самому себе и потребовать ответы… Так он и сделает следующей ночью.

День за городом протекал медленно и спокойно, среди бытовых дел не было времени для рефлексии. Нужно было принести дров, затопить печь, приготовить поесть. После полудня позвонил Максим, спросил, как прошла ночь, сказал, что Оксана как раньше ходит на учебу, но глаза у нее все время красные, будто все остальное время она плачет. Она так и не позвонила Антону, а он не позвонил ей, считал, что так лучше.

Когда в гостиной снова стало тепло и уютно, он подобрал с пола упавшую ночью книгу и продолжил читать ее с того места, которое запомнил последним. Ближе к вечеру студент помог сторожу принести воды из колодца, насладился природой, не тронутой человеком. Олег Дмитрич не расставался со своим ружьем, Воронову было интересно, всегда ли он носит его с собой, или это только из-за него, но предпочитал не задавать вопросов, чтобы не слушать ответы, которые едва ли ему понравятся.

Тем не менее, сторож был рад компании, он болтал без умолку, рассказывал анекдоты, всячески отвлекал Антона, за что тот был ему очень благодарен. Старик напомнил ему собственного отца, который так же раньше ходил зимой за водой на самодельных снегоступах. Пообещав себе, что позвонит родителям, парень с интересом слушал истории Олега Дмитрича.

— Ой, Антошенька, с каких это пор ты первым звонишь своим старикам? — спросила прямолинейно мама, когда Воронов, оказавшись в тепле, исполнил свой замысел.

— Я надеялся, что ты не будешь издеваться, раз уж я позвонил, — парень улыбнулся уголками губ и услышал, что мама тоже улыбнулась.

— Если я не буду тебя стыдить, то ты о нас совсем забудешь. Как у тебя дела, дорогой? Как учеба? Здоровье? Оксаночка? Деньги есть? Кушаешь хорошо?

— Все в порядке, мама, — поспешил прервать череду вопросов Антон.

— Как обычно.

— Всегда у тебя как обычно, никогда нам ничего не рассказываешь.

Еще минут десять мама рассказывала о делах на ферме: о том, что куры мерзнут, а козы корм покупной есть отказываются. Антон слушал ее с наслаждением, наверное, впервые за всю жизнь не спеша положить трубку. Отец хвастал своей новой снегоуборочной машиной, совсем как у Олега Дмитрича, но парень не стал говорить, что находится сейчас за городом: это повлекло бы за собой массу новых вопросов и нежелательных объяснений.

Проговорив с родителями уже около получаса, Воронов с болью в сердце заметил, что уже совсем поздно.

Сторож зашел, обмолвился с ним парой слов и запер дом родителей Максима снаружи. Начало душной, пропитанной отчаянием ночи было положено.

Ложиться спать было страшно, засыпать еще страшнее. Антон написал себе несколько записок, одну привязал к своей руке, другую положил на кухонный стол — единственное место в этом доме, где можно было найти какое-то оружие. Еще несколько записок в самые разрые места, куда, по его мнению, он мог прийти ночью.