Мифы окружают нас с самого детства. Под видом сказки проникают в детское сознание, чтобы остаться там на долгие годы, а иногда и навсегда — на всю человеческую жизнь. И неправда, что сегодня мифы больше не рождаются, что это привилегия седой античности или, по крайней мере, средневековья. Ничего подобного. Герои, боги, сверхъестественные существа, чудесные явления и события окружают нас и сегодня — надо только научиться их замечать и слышать. Вот тогда даже в самой привычной повседневности нежданно-негаданно может родиться сказание о деяниях и подвигах тех, кого многие считают выдуманными.
144 мин, 25 сек 6712
— Значит, все это было что-то вроде испытания, проверки, — сказал Александр. — Но испытание ради чего? Зачем вам было знать, что мы захотим и сможем противиться этому?
Невесть откуда взявшийся ворон уселся на ограду и уставился на них одним глазом. Видимо, картинка его не удовлетворила, и он, повернув голову, поглядел на них другим глазом. Когда ему и такой вид не подошел, он повернулся затылком вниз: может, эти люди будут лучше смотреться вверх ногами? Отнюдь. Но, похоже, он счел их присутствие вполне безопасным для своей персоны и, втянув голову в плечи, зажмурился — казалось, засыпал. Отвлекшись на птицу, все молчали.
— Мне надо было знать и многое другое о вас, — снова заговорил Мастер. — Например, как ты, Катя, отнесешься к свалившемуся на тебя богатству, где предел твоему терпению, Александр. Мне надо было, и чтобы вы это все осознали сами. Думаю, вы меня скоро поймете и простите этот небольшой экзамен… Давайте пройдемся еще немного — в мою новую лабораторию, — он встал и взмахнул рукой, приглашая их идти за ним.
— Не бойся, Катя, — сказал он, видя ее нерешительность, — теперь это безопасно.
Они свернули на одну из боковых аллей и очень скоро очутились у небольшой круглой башенки, сложенной из камня. Башня напоминала средневековую твердыню. Впечатление усиливали стрельчатые окна-бойницы и крыша — черепичный конус. На деревянных дверях, окованных железом, красовался все тот же щит с пчелами, только теперь внизу был еще и латинский лозунг на развевающейся ленте — «Eramus, Sumus, Erimus».
— Мы были, есть, мы будем, — перевел Мастер, открывая двери.
Они очутились в практически круглом зале — метров шесть в диаметре и четыре в высоту. Вдоль стен полукругом разместились столы, сплошь заставленные какими-то приборами и книгами. На экранах мониторов постоянно менялись цифры, лезли вверх и опадали кривые показаний. Тихо жужжали кондиционеры, и пахло как после грозы. В центре зала на цилиндрическом постаменте стояла матово блестевшая сфера, от которой по лаборатории распространялось мягкое фиолетовое свечение. Во всей обстановке было что-то торжественное, чем-то напоминавшее лабораторию алхимика. Веяло тайнами, знанием и … тайным знанием.
— Это и есть «мотор»? — переходя на шепот, спросила Катерина.
— Не совсем, — ответил Мастер. — Рабочая модель «мотора» давно перекочевала отсюда в подвал моего дома. И, как я уже говорил, спокойно дает ток, грея и освещая мой быт. Хотя и не превратилась в безобидную игрушку, — добавил он. — Это же — нечто совсем иное, но основанное на тех же принципах генерации инфра-эфирных колебаний. Дело в том, что тогда, на краю еще дымившейся воронки, я дал себе два обета: довести работы с«мотором» до конца и приложить все усилия, чтобы сила Маш-Мак, а равно и другие, возможно, еще более могущественные силы не могли быть использованы во вред Земле и людям. Иными словами, я решил стать Стражем этих сил.
— Я помню, — сказала Катерина, — вы спрашивали нас вчера, готовы ли мы с Александром встать на защиту от необдуманного использования этих сил. Но вчера вы так и не ответили нам на вопрос о том, как? Ведь если мы все дружно выйдем на улицу и начнем кричать об опасности таких экспериментов, изображая из себя этаких пророков Апокалипсиса, нас, в лучшем случае, примут за ненормальных. Что и происходило, кстати, даже со мной по отношению к вам, Мастер, когда я впервые услышала о «моторе», — она перевела дух. — Да и всего вашего финансового и другого влияния не хватит, чтобы перекупить или как-то другим образом остановить тех, кто приблизился к этим страшным тайнам! Нам всем остается только уповать на Высшие Силы, как вы их назвали! А самим спокойненько готовиться к худшему, — она в сердцах развела руками.
Мастер слушал ее, прислонившись к столу и скрестив руки на своей трости. Череп набалдашника таращил пустые глазницы из-под его пальцев, а отблески фиолетового света придавали и ему и всей фигуре Мастера довольно зловещий вид.
— Что вам всегда вредит, — негромко промолвил он, — так это ваше неверие… Хорош был бы я, втянув вас в эту историю со всеми ее развлекалочками только для того, чтобы сообщить, что Мир может рухнуть в любой момент! Нет, все это я делаю сейчас только потому, что у меня есть выход, который я и хочу вам предложить…
С этими словами, он нажал какие-то кнопки панели на ближайшем столе, и сфера в центре зала раздвинулась. Изнутри хлынули потоки ослепительно яркого света. Когда глаза немного привыкли, они увидели в самом центре аппарата нечто, напоминавшее то ли костер из собранного вместе множества язычков пламени, то ли распустившийся цветок розы. Только в отличие от светящегося вокруг него воздуха, сам цветок был темен, точнее, он был цвета «воронового крыла» — темно-синие лепестки отливали черным. Когда они подошли ближе, пламя как живое потянулось к ним, и два лепестка отделились от целого. Но, выпав за пределы сферы, исчезли, издав звук, похожий на стон.
— Что это? — спросила Катерина, не отводя глаз от мерцавшего цветка.
Невесть откуда взявшийся ворон уселся на ограду и уставился на них одним глазом. Видимо, картинка его не удовлетворила, и он, повернув голову, поглядел на них другим глазом. Когда ему и такой вид не подошел, он повернулся затылком вниз: может, эти люди будут лучше смотреться вверх ногами? Отнюдь. Но, похоже, он счел их присутствие вполне безопасным для своей персоны и, втянув голову в плечи, зажмурился — казалось, засыпал. Отвлекшись на птицу, все молчали.
— Мне надо было знать и многое другое о вас, — снова заговорил Мастер. — Например, как ты, Катя, отнесешься к свалившемуся на тебя богатству, где предел твоему терпению, Александр. Мне надо было, и чтобы вы это все осознали сами. Думаю, вы меня скоро поймете и простите этот небольшой экзамен… Давайте пройдемся еще немного — в мою новую лабораторию, — он встал и взмахнул рукой, приглашая их идти за ним.
— Не бойся, Катя, — сказал он, видя ее нерешительность, — теперь это безопасно.
Они свернули на одну из боковых аллей и очень скоро очутились у небольшой круглой башенки, сложенной из камня. Башня напоминала средневековую твердыню. Впечатление усиливали стрельчатые окна-бойницы и крыша — черепичный конус. На деревянных дверях, окованных железом, красовался все тот же щит с пчелами, только теперь внизу был еще и латинский лозунг на развевающейся ленте — «Eramus, Sumus, Erimus».
— Мы были, есть, мы будем, — перевел Мастер, открывая двери.
Они очутились в практически круглом зале — метров шесть в диаметре и четыре в высоту. Вдоль стен полукругом разместились столы, сплошь заставленные какими-то приборами и книгами. На экранах мониторов постоянно менялись цифры, лезли вверх и опадали кривые показаний. Тихо жужжали кондиционеры, и пахло как после грозы. В центре зала на цилиндрическом постаменте стояла матово блестевшая сфера, от которой по лаборатории распространялось мягкое фиолетовое свечение. Во всей обстановке было что-то торжественное, чем-то напоминавшее лабораторию алхимика. Веяло тайнами, знанием и … тайным знанием.
— Это и есть «мотор»? — переходя на шепот, спросила Катерина.
— Не совсем, — ответил Мастер. — Рабочая модель «мотора» давно перекочевала отсюда в подвал моего дома. И, как я уже говорил, спокойно дает ток, грея и освещая мой быт. Хотя и не превратилась в безобидную игрушку, — добавил он. — Это же — нечто совсем иное, но основанное на тех же принципах генерации инфра-эфирных колебаний. Дело в том, что тогда, на краю еще дымившейся воронки, я дал себе два обета: довести работы с«мотором» до конца и приложить все усилия, чтобы сила Маш-Мак, а равно и другие, возможно, еще более могущественные силы не могли быть использованы во вред Земле и людям. Иными словами, я решил стать Стражем этих сил.
— Я помню, — сказала Катерина, — вы спрашивали нас вчера, готовы ли мы с Александром встать на защиту от необдуманного использования этих сил. Но вчера вы так и не ответили нам на вопрос о том, как? Ведь если мы все дружно выйдем на улицу и начнем кричать об опасности таких экспериментов, изображая из себя этаких пророков Апокалипсиса, нас, в лучшем случае, примут за ненормальных. Что и происходило, кстати, даже со мной по отношению к вам, Мастер, когда я впервые услышала о «моторе», — она перевела дух. — Да и всего вашего финансового и другого влияния не хватит, чтобы перекупить или как-то другим образом остановить тех, кто приблизился к этим страшным тайнам! Нам всем остается только уповать на Высшие Силы, как вы их назвали! А самим спокойненько готовиться к худшему, — она в сердцах развела руками.
Мастер слушал ее, прислонившись к столу и скрестив руки на своей трости. Череп набалдашника таращил пустые глазницы из-под его пальцев, а отблески фиолетового света придавали и ему и всей фигуре Мастера довольно зловещий вид.
— Что вам всегда вредит, — негромко промолвил он, — так это ваше неверие… Хорош был бы я, втянув вас в эту историю со всеми ее развлекалочками только для того, чтобы сообщить, что Мир может рухнуть в любой момент! Нет, все это я делаю сейчас только потому, что у меня есть выход, который я и хочу вам предложить…
С этими словами, он нажал какие-то кнопки панели на ближайшем столе, и сфера в центре зала раздвинулась. Изнутри хлынули потоки ослепительно яркого света. Когда глаза немного привыкли, они увидели в самом центре аппарата нечто, напоминавшее то ли костер из собранного вместе множества язычков пламени, то ли распустившийся цветок розы. Только в отличие от светящегося вокруг него воздуха, сам цветок был темен, точнее, он был цвета «воронового крыла» — темно-синие лепестки отливали черным. Когда они подошли ближе, пламя как живое потянулось к ним, и два лепестка отделились от целого. Но, выпав за пределы сферы, исчезли, издав звук, похожий на стон.
— Что это? — спросила Катерина, не отводя глаз от мерцавшего цветка.
Страница 23 из 41
