Он появился, а потом исчез. Вероятней всего просто показалось. Может за ней решили подсмотреть, а потом и вовсе что-то непристойное сделать. Однако лес был тих, спокоен и, как казалось, пуст. Не придавая этому значения, девушка все-таки почувствовала какое-то неприятное ощущение внутри. Необъяснимый страх, а затем охватившее волнение, пробудили непонятную тревогу. А еще эти странные шумы в голове… Словно помехи в старом телевизоре.
521 мин, 36 сек 8980
— Притормози, — своей большой кистью он накрыл ее ладони. — Не забывай, что любой вариант ее смерти будет в тысячи раз менее страшным и болезненным, чем предоставление на волю Слендера. Все что сказал тогда Сплендор в том доме не шутка. Брат действительно хочет убить ее. А я знаю его целую вечность. И поверь мне, попасть в логово стаи голодных волков для нее будет милостью господней. Слендер же обеспечит ей бесконечный ад, из которого она не выберется ни при жизни ни после смерти.
— Но неужели ничего нельзя сделать?
— Все зависит от его отношения ко всей ситуации и того, что он задумал. А в свете последних событий я бы не стал рассчитывать на его снисхождение.
— Может и правда ее лучше не искать? Возможно, она уже мертва? Но как представлю, что все еще может быть не потеряно, что она где-то там еще живая и ждущая нашей помощи, того что мы придем и спасем ее. Ну как можно остановиться, скажи мне, как?!
— Успокойся, — он смотрел в ее наполняющиеся слезами глаза и все думал о том, что скоро все последние гости этого дома будут представлять собой лишь кучки окровавленного и разлагающегося мяса с желтоватыми подкожными жировыми прослойками. Все органы стекутся непонятной раздавленной массой в единую композицию и станут каким-то своеобразным студенистым фаршем, приправленным сухожилиями и раздробленными костями. И все это произведение не всем понятного искусства украсят хаотично разбросанные волосы, ногти, зубы и глаза. И тогда все будет кончено. И теперь, когда перед взором Оффендера вместо лица Айсис появилась эта картина он замер, но вовремя опомнился, не давая женщине что-то заподозрить и впасть в истерику, сопряженную еще и с паническим страхом. Хотя вряд ли он у кого-то из этих людей пропадал. — Мы попытаемся еще. Я попробую что-нибудь придумать, но ведь ты же понимаешь, что вся эта история вряд ли хорошо закончится. Но мы сделаем все, что можем. Договорились?
В ответ она лишь кивнула и снова уставилась в окно. По светлым щекам стекали слезы, которые она так старалась подавить, но это не получалось. Она привязалась к Рее. Та стала для нее чуть ли ни сестрой. Неприятно и странно было осознавать, что у этой девушки такая невообразимая судьба. Кто бы мог подумать, что рядом с обычными людьми и простой мирской жизнью происходит такое? Все-таки порой действительно лучше ничего не знать. Иначе сон навсегда потеряешь, а там и еще что подороже. В любом случае это уже как повезет.
Оффендер вышел из комнаты, оставив женщину наедине со своими мыслями, и направился в мастерскую Трендера, попутно встретив Слендера в гостиной. Хозяин стоял возле стены и рассматривал небольшое полотно. Места, безусловно, казались знакомыми, но только ему. Он смутно припоминал что-то, но не мог понять что. И эти пейзажи там присутствовали, но уловить и остановить видения не получалось. Картинка никак не замирала в голове, а все двигалась и потом рассеивалась как туман, словно ничего и не было. Это казалось мучительным. Непонятные воспоминания не удавалось связать. Он был уверен, что это именно его прошлое, которое дразнило, манило, пугало и одновременно погружало в какую-то непроглядную бездну, где никого и ничего нет, только темнота и он один. Он ходит, ищет, зовет, пытается что-то сделать, но тщетно. Его никто не услышит, ему никто ничего не объяснит. Нужно все понять и узнать самому. И это чувство разрывает изнутри. Оно порождает бесконечную агрессию, злобу и жестокость. Неприкаянная душа веками в муках. Словно проклятье. Тогда в чем его вина?
— Я знаю, что ты снова погружен в свои раздумья, но может быть уделишь мне пару минут? — местный Казанова присел на подлокотник кресла.
Слендер несколько минут молчал, но потом обернулся:
— Чего тебе?
— Твой план расправы с Реей все еще в силе?
— Тебя это так интересует?
— Ну… Мы как бы братья, да, интересует.
— В силе. И ее ждет то, чего не доводилось испытать ни одной из всех наших жертв.
— Не обобщай, — Офф ухмыльнулся. — Моим может и приятно было. Я надеюсь.
— Зря.
— Так что ты собираешься делать? Мы не знаем где она. Не один месяц прошел, сомневаюсь, что она еще жива.
— Я знаю, что жива. И ты знаешь. И в последнее время слишком часто включаешь идиота. Завязывай с этим.
— Я тебя понял, — он поднялся и покинул гостиную.
Через пару минут оказавшись в мастерской, мужчина долго осматривался и старался уловить единственно верную догадку, которая вот-вот зажжет свет в конце тоннеля. Почему-то он был уверен, что недооценил Трендера, что не все потеряно, что они где-то недалеко. После слов брата стало ясно, что Рея еще жива. Если Слендер так говорит, это значит, что он что-то знает, а раз так, нужно действовать на опережение. Времени очень мало.
Поиск зацепок в мастерской нарушила Айсис. Она быстренько спустилась по ступенькам и уставилась на мужчину с отчетливо читающимся в глазах вопросом.
— Обязательно мне мешать?
— Я знаю, что у тебя появились какие-то мысли по этому поводу. Что думаешь?
— Но неужели ничего нельзя сделать?
— Все зависит от его отношения ко всей ситуации и того, что он задумал. А в свете последних событий я бы не стал рассчитывать на его снисхождение.
— Может и правда ее лучше не искать? Возможно, она уже мертва? Но как представлю, что все еще может быть не потеряно, что она где-то там еще живая и ждущая нашей помощи, того что мы придем и спасем ее. Ну как можно остановиться, скажи мне, как?!
— Успокойся, — он смотрел в ее наполняющиеся слезами глаза и все думал о том, что скоро все последние гости этого дома будут представлять собой лишь кучки окровавленного и разлагающегося мяса с желтоватыми подкожными жировыми прослойками. Все органы стекутся непонятной раздавленной массой в единую композицию и станут каким-то своеобразным студенистым фаршем, приправленным сухожилиями и раздробленными костями. И все это произведение не всем понятного искусства украсят хаотично разбросанные волосы, ногти, зубы и глаза. И тогда все будет кончено. И теперь, когда перед взором Оффендера вместо лица Айсис появилась эта картина он замер, но вовремя опомнился, не давая женщине что-то заподозрить и впасть в истерику, сопряженную еще и с паническим страхом. Хотя вряд ли он у кого-то из этих людей пропадал. — Мы попытаемся еще. Я попробую что-нибудь придумать, но ведь ты же понимаешь, что вся эта история вряд ли хорошо закончится. Но мы сделаем все, что можем. Договорились?
В ответ она лишь кивнула и снова уставилась в окно. По светлым щекам стекали слезы, которые она так старалась подавить, но это не получалось. Она привязалась к Рее. Та стала для нее чуть ли ни сестрой. Неприятно и странно было осознавать, что у этой девушки такая невообразимая судьба. Кто бы мог подумать, что рядом с обычными людьми и простой мирской жизнью происходит такое? Все-таки порой действительно лучше ничего не знать. Иначе сон навсегда потеряешь, а там и еще что подороже. В любом случае это уже как повезет.
Оффендер вышел из комнаты, оставив женщину наедине со своими мыслями, и направился в мастерскую Трендера, попутно встретив Слендера в гостиной. Хозяин стоял возле стены и рассматривал небольшое полотно. Места, безусловно, казались знакомыми, но только ему. Он смутно припоминал что-то, но не мог понять что. И эти пейзажи там присутствовали, но уловить и остановить видения не получалось. Картинка никак не замирала в голове, а все двигалась и потом рассеивалась как туман, словно ничего и не было. Это казалось мучительным. Непонятные воспоминания не удавалось связать. Он был уверен, что это именно его прошлое, которое дразнило, манило, пугало и одновременно погружало в какую-то непроглядную бездну, где никого и ничего нет, только темнота и он один. Он ходит, ищет, зовет, пытается что-то сделать, но тщетно. Его никто не услышит, ему никто ничего не объяснит. Нужно все понять и узнать самому. И это чувство разрывает изнутри. Оно порождает бесконечную агрессию, злобу и жестокость. Неприкаянная душа веками в муках. Словно проклятье. Тогда в чем его вина?
— Я знаю, что ты снова погружен в свои раздумья, но может быть уделишь мне пару минут? — местный Казанова присел на подлокотник кресла.
Слендер несколько минут молчал, но потом обернулся:
— Чего тебе?
— Твой план расправы с Реей все еще в силе?
— Тебя это так интересует?
— Ну… Мы как бы братья, да, интересует.
— В силе. И ее ждет то, чего не доводилось испытать ни одной из всех наших жертв.
— Не обобщай, — Офф ухмыльнулся. — Моим может и приятно было. Я надеюсь.
— Зря.
— Так что ты собираешься делать? Мы не знаем где она. Не один месяц прошел, сомневаюсь, что она еще жива.
— Я знаю, что жива. И ты знаешь. И в последнее время слишком часто включаешь идиота. Завязывай с этим.
— Я тебя понял, — он поднялся и покинул гостиную.
Через пару минут оказавшись в мастерской, мужчина долго осматривался и старался уловить единственно верную догадку, которая вот-вот зажжет свет в конце тоннеля. Почему-то он был уверен, что недооценил Трендера, что не все потеряно, что они где-то недалеко. После слов брата стало ясно, что Рея еще жива. Если Слендер так говорит, это значит, что он что-то знает, а раз так, нужно действовать на опережение. Времени очень мало.
Поиск зацепок в мастерской нарушила Айсис. Она быстренько спустилась по ступенькам и уставилась на мужчину с отчетливо читающимся в глазах вопросом.
— Обязательно мне мешать?
— Я знаю, что у тебя появились какие-то мысли по этому поводу. Что думаешь?
Страница 89 из 139
