Хмурое, по-осеннему серое небо, отражает сизое море с неумолчным рокотом, выбрасывающим свои волны на песчаный пляж — чтобы потом бессильно разбиться у подножия высокого обрывистого берега. Кажется, что нерушима та преграда — но волна за волной подтачивает глиняный берег и огромные глыбы, лежащие на узком песчаном пляже между морем и обрывом, свидетельствуют о том, что медленно, но верно море отвоевывает все новые пяди у суши.
36 мин, 21 сек 14291
Давно оторвавшись от остальных князь быстро шел по западной окраине города. Неожиданно он замер-перед ним простиралось старое кладбище, с покосившимися надгробьями и белыми громадами склепов. Здесь было странно тихо и безлюдно-словно это место и не затронула стихия огня и крови, бушевавшая в городе. У края кладбища стояла полуразрушенная церковь, возле нее затухал костер, у которого клевал носом какой-то белобрысый парень в хазарском доспехе. Внезапно он встрепенулся, поднял голову и тут же отшатнулся, глаза его расширились. Словно в поисках защиты он обратил взор к черному входу в церковь. Князь невольно проследил за его взглядом и замер.
У входа в церковь стоит прекраснейшая женщина, которую когда-либо видел князь. Длинные черные волосы ниспадают до середины спины, полные губы призывно улыбаются, черные глаза невольно завораживают. Какие-то смутные воспоминания шевельнулись в мозгу Святослава, когда она сделала приглашающий жест рукой. Стремительно, словно дикий зверь, он метнулся к ней, могучая, первобытная страсть нахлынула на его разум могучей, всепоглощающей волной. Жадные губы князя нащупывают податливые губы хазарки, сладкие как мед и пьянящие как вино. Грубые руки срывают черное одеяние, обнажая ослепительную белизну совершенного тела и оба неожиданных любовника с хриплыми стонами валятся на землю, словно растворяясь в черной пасти входа в церковь.
— Пошевеливайтесь, лентяи!— повелительный крик князя, казалось прозвучал громом с затянутого тучами неба. — Некогда рассиживаться, впереди Саркел.
Воеводы, дружинники, вассальные вожди, простые воины-все повинуясь командному окрику князя, начинают собираться. И впрямь — война еще не окончена, осталась последняя крепость Хазарии. Впрочем, после падения Самкуша ее защитникам уже не на что рассчитывать. Все заняты сборами, только старый воин с длинными вислыми усами пристально смотрит на черноволосую рабыню, жмущуюся к боку князя. В больших темных глазах и испуг и надежда и что-то еще, от чего невольно пробегает холодок. Князь замечает его взгляд и легонько толкает ее по направлению к князя.
— Взял вот рабыню, матери в подарок — усмехается он-размести ее на какой-нибудь ладье, пусть отвезут ее в Киев. И этого — он кивает и из-за его спины выскакивает высокий парень, явно славянин — пусть присматривает за ней. И долго с этим не задерживайся, понял, Свенельд?
Старый воин угрюмо кивает и мотает головой Малке-пошли, мол. Та неслышно идет вперед за ним, изредка оглядываясь на князя. Тот уже и не видит ее, громким голосом отдавая приказания воинам. Странная улыбка появляется на губах Малки, она оглядывается на спешащего за ней Добрыню, а пальцы незаметно оглаживают железную пятиконечную звезду под одеждой.
У входа в церковь стоит прекраснейшая женщина, которую когда-либо видел князь. Длинные черные волосы ниспадают до середины спины, полные губы призывно улыбаются, черные глаза невольно завораживают. Какие-то смутные воспоминания шевельнулись в мозгу Святослава, когда она сделала приглашающий жест рукой. Стремительно, словно дикий зверь, он метнулся к ней, могучая, первобытная страсть нахлынула на его разум могучей, всепоглощающей волной. Жадные губы князя нащупывают податливые губы хазарки, сладкие как мед и пьянящие как вино. Грубые руки срывают черное одеяние, обнажая ослепительную белизну совершенного тела и оба неожиданных любовника с хриплыми стонами валятся на землю, словно растворяясь в черной пасти входа в церковь.
— Пошевеливайтесь, лентяи!— повелительный крик князя, казалось прозвучал громом с затянутого тучами неба. — Некогда рассиживаться, впереди Саркел.
Воеводы, дружинники, вассальные вожди, простые воины-все повинуясь командному окрику князя, начинают собираться. И впрямь — война еще не окончена, осталась последняя крепость Хазарии. Впрочем, после падения Самкуша ее защитникам уже не на что рассчитывать. Все заняты сборами, только старый воин с длинными вислыми усами пристально смотрит на черноволосую рабыню, жмущуюся к боку князя. В больших темных глазах и испуг и надежда и что-то еще, от чего невольно пробегает холодок. Князь замечает его взгляд и легонько толкает ее по направлению к князя.
— Взял вот рабыню, матери в подарок — усмехается он-размести ее на какой-нибудь ладье, пусть отвезут ее в Киев. И этого — он кивает и из-за его спины выскакивает высокий парень, явно славянин — пусть присматривает за ней. И долго с этим не задерживайся, понял, Свенельд?
Старый воин угрюмо кивает и мотает головой Малке-пошли, мол. Та неслышно идет вперед за ним, изредка оглядываясь на князя. Тот уже и не видит ее, громким голосом отдавая приказания воинам. Странная улыбка появляется на губах Малки, она оглядывается на спешащего за ней Добрыню, а пальцы незаметно оглаживают железную пятиконечную звезду под одеждой.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 11 из 11
