Сын милицейского из библиотеки

Но Хрюша его уже не слышал. Когда Коленкин посмотрел в его сторону, то мальчонка так странно выглядел, словно что-то невидимое очень сильно схватило его за ухо. Витёк даже остолбенел от неожиданности. Но Хрюша продолжал «ползти» дальше. То есть, он уже не шёл, а так выглядел, словно его что-то тащит. Шиворот мальчугана был сильно оттянут, ноги уже не двигались, а их волочило по полу… То есть, получается, сбылись слова Коленкина о том, что«из-за милицейского-библиотека многие дети тащатся».

— Алё, Степашка! — кинулся следом за ним Коленкин. — Чё за фигня? С тобой всё в поряде?

— Это милицейский сынок, — прокряхтел ему в ответ Хрюша.

— Что-что?

— Ментовской сынок… Ты его не видишь, и он тебя не видит… Он видит только меня… И я его вижу…

Дело происходило в двух шагах от сугроба-ловушки. То есть, Коленкин уже перевёл Степашку через сугроб, вывел из подъезда, но какая-то мистическая сила поволокла мальца вперёд, а потом, когда Витёк заметил, что творится что-то неладное, то Хрюшу резко развернули назад и потащили обратно в тёмный подъезд…

Впрочем, он не совсем правильно угадал. Это был не просто «милицейский сынок», а, если можно так выразиться, «милицейская дочка». То есть, оболочка Светы Пархоменко, которая находилась в своей обычной реальности, а не в искривлённом измерении, в котором находились двойник «милицейского» сыночка с Коленкиным и Хрюша (он побыл подольше в этом здании и надышался каких-то ядовитых испарений, поэтому мог находиться одновременно в двух реальностях — искривлённой и нормальной реальности, где квартира Бондаренок не видоизменялась, превращаясь то в Полую Милицию, то в«северный полюс»), поэтому Оболочка вышла из квартиры, прошла сквозь собственного двойника (она его совершенно не видела, потому что в её поле зрения находился один только Хрюша) и последовала за Степашкой. Она, конечно, понимала, что этот мальчонка находится не один, так как разговаривает с собеседником, которого она (Оболочка) не видит. Но Оболочка была сегодня до такой степени злая, что ей больше нравилось думать о том, что Хрюша сошёл с ума и сам с собой балаболит, чем то, что в этом доме он встретил каких-то дружков и завёл себе небольшую компашку. Поэтому, когда она схватила его за ухо, то зашипела ему: «Прекрати эту говорильню со стенкой, придурок! Лучше пойдём, я тебя отведу к своему папе? Радуешься, что ловко улепетнул от моего папы-милиционера? Сошёл с ума от счастья и залопотал со стенкой? Вот, с ним сейчас и полопочешь, а не со своей идиотской стенкой!» — Так Хрюша понял, что за шкварник его тащит милицейский сыночек.

Оболочка дотащила Хрюшу до проруби-ловушки, подняла над головой и со всего размаха обрушила на «сугроб». Сугроб, который всегда, как только в него кто-нибудь провалится, принимает такой «милый» вид, словно ни один ботинок ни разу на него не наступил.

— О, дьявол, — промычал Коленкин, глядя на «левитирующего» пацана, которого подняла над собой невидимка. — Да это же, как в фильме«Кошмар на улице Вязов»! Невидимый Фредди Крюгер поднимает над головой свою жертву…

С первого же удара тело Хрюши пробило сугроб, провалилось в ледяную воду, а Оболочка залезла в эту прорубь аж по пояс, чтобы как можно лучше утопить этого противного мальчишку. Чтобы он не вздумал начать с ней бороться и пытаться вылезти, чтобы глотнуть свежего воздуха, а не захлебнуться. Но Оболочка не ожидала, что Хрюша выскользнет из её рук и уйдёт куда-то в сторону. Она намеревалась держать его крепко, чтобы этот поганец не вырвался и, чтобы ей удалось отомстить ему за то, как сильно он подставил её папу, но «поганец» как будто бы исчез… Или выскользнул из её рук, как выскальзывает обмылок или какая-нибудь овальная льдинка.

Недоумённо смотревший на всё это Коленкин подошёл к проруби поближе и долго всматривался, словно пытался разглядеть этого странного «водолаза» или дождаться того, что он захлебнётся и в прорехе этой проруби образуется спина его всплывшей тушки. То есть, Коленкин готов был простоять в полусклонённом виде над прорубью целый час, но прорубь неожиданно вывела его из состояния транса. Она начала шевелиться. Вернее говоря, зарастать и приобретать вид прежнего сугроба, выглядящего так, словно пару минуток назад закончилась метель и его только что намело.

8

Двойник Бондаренкиного сына тоже готов был торчать над прорубью часами и звать своим плаксивым голосом «папу». Ну, ровно как та Алёнушка из сказки, у которой утопился маленький братец Иванушка.

Когда Хрюша вынырнул из проруби (вернее, показал только одну голову) и увидел, что над ней стоит «милицейский» сынок, то тут же завозникал, поскольку не успел оглядеться по сторонам и сообразить, что вокруг проруби, по идее, должны быть стены подъезда, а не открытое ледяное пространство.

— Чё тебе от меня надо? Иди своей дорогой. Понял? И вообще, за чё ты утопить меня хочешь? Чё я тебе и твоему долбанутому папаше такого сделал?