Вы знаете, что такое полиция? Это полая милиция. Полые внутренние органы. Но, только, не смейтесь. Это не шутливая, а, наверное, скорее, даже мрачная история. Не страшная, не дешёвый хоррор, а именно мрачная.
152 мин, 48 сек 16946
Перед тем, как у Светы удалось действительно выстрелить и попасть в глаз рыбо-твари, то пистолет Макарова издал сухой щёлчок. То есть, как стреляет всякое оружие, не снятое с предохранителя. Потом Света мысленно пожелала, чтобы Бондаренкина блокировка ослабла и пистолет работал нормально, а не под воздействием неусыпного милицейского произвола. И ей удалось выстрелить, но не попасть, поэтому она подошла вплотную к этой рыбо-твари.
— Ещё стреляй, — вопила Библиотечная ведьма, — ещё! Ты видишь, что она не сдохла? Стреляй, пока не «усыпишь» полностью этого Бондаренкиного домашнего любимца!
— Не стреляй! — перекрикивало её туловище Светы Пархоменко. — Ты убиваешь моего отца, свинья!
Но Библиотекарша специально старалась вопить так громко, чтобы писк этот совершенно не был слышен. И Света нажала на курок и не отпускала: пули шли из её пистолета пунктирной линией. Наверно, где-то там, в голове рыбо-твари, они взрывались, но было до конца неизвестно. Тем более, что рыбо-тварь не вытерпела и ушла под полынью сразу, как Света начала на неё давить. То есть, не на неё, а на курок пистолета. Но голова Бондаренко разлетелась на мелкие щепочки ещё после первого выстрела. И Света не заметила, что орёт всё это ей уже не Библиотекарша, а Витя Коленкин. Она не успела заметить, как неожиданно изменился её голос и как она сама неожиданно изменилась, не обращая уже внимания на того милицейского сыночка. Только один Хрюша вывел её из ступора, заорав:
— Ого? Не фига же себе?! Дак это, значит, та многоэтажка «переплавилась» в библиотеку, а ты, чертяга, в Библиотекаршу?! Вот же зараза! А я сразу-то и не прочухал подвоха…
— Ах ты мразь! — заорала оглянувшаяся Света на этого Коленкина, и в её поле зрения попала туша Бондаренко-старшего, который, очевидно, пытался вылезти из своей проруби, чтобы остановить эту зазомбированную девочку, но застрял по пояс, в то время как голова его разлетелась на шмотья (сначала шмотья были чёрно-красными, но очень быстро побледнели, побелели и слились со снегом в единое целое). — Из-за тебя убили моего отца!
Всё произошло так быстро; сыновья милицейского поменялись телами настолько мгновенно, что Коленкин даже слегка опешил. Ему ненароком показалось, что эти двое не телами поменялись, а местами и верещит на него совсем не тот пацанчик, которого прошлым вечером приютила его мамаша, а та бабёнка, что угрожала ему ножом, когда они подошли к квартире Бондаренок в первый раз.
— Это ты его убила, вертихвостка! — понёсся обретший своё «космическое» (всемогущее) тело Бондаренкин сын (вернее, Бондаренкин сирота) на Свету с кулаками. — Не задуришь мне голову! Думаешь, я схаваю то, что это он его убил?! — указывал Бондаренко на Коленкина. — Или вы будете мне доказывать, что убил его я сам?! Думаете, что я жертва лохотронщиков, которую очень легко обдурачить?!
Коленкин отшвырнул от Светы этого хлюпика и остальную часть ругательств Бондаренкин допискивал, уже лёжа на спине, в лужице, оставшейся от головы своего папаши.
— Ты! — вопила Света на Коленкина. — Ты во всём виноват!
— Чего?! Да в чём же это я виноват?
— Ты должен был предупредить меня заранее! До того, как моего отца убило. А ты молча — по-тихому переоделся в эту стерву-Библиотекаршу и ни шиша мне об этом не… Даже глазком не подмигнул!
— Да с чего же ты взяла, что он твой отец?! — не мог Коленкин удержаться от смеху.
— Потому, что я почувствовала власть! Это было моё настоящее тело! В нём была какая-то… какая-то несметная космическая сила. Я её уже почувствовала… я уже к ней прикоснулась, но тут пришёл какой-то недоумок и всё испортил…
— Будьте вы прокляты, дряни, — распалялся тем временем беспомощный Бондаренкин. — Вы им помешали протянуть шланг подо льдом! Чтоб вы провалились под этот лёд и сдохли! … Да провалитесь же! Да проваливайтесь! Я приказываю! … Ах говно — ничего не получается… На какой фиг вы убили моего отца?! Без него я, как без рук… Как же я вас козлов дико ненавижу…
— Да ладно… — усмехался Коленкин, пытаясь приобнять эту рассерженную Свету (он знал, что такие вспыльчивые, как она, быстро отходчивы). — Ну чего ты? Зато тебе теперь есть, за кого выйти замуж…
— Дак вот оно, в чём дело? — истерично рассмеялась Света (она перешла на смех так неожиданно, что Коленкин наивно подстроился и радостно засмеялся с ней в голос). — Тебе потрахаться не с кем?! А давай прямо сейчас и здесь этим займёмся! — В отличие от Коленкина, она смеялась издевательским смехом. — Ты издеваешься, да? Давай, расстёгивай свою ширинку!
Она задрала юбку (ту самую, в которой сюда припёрся Бондаренкин), нервозно стягивала с себя трусики, но… Её остановило лицо Хрюши, глаза которого чуть не полезли на лоб от всего того, что он неожиданно понял, увидев, что находится у этой девушки под её нижним бельём.
Света натянула их обратно, оправила юбку…
— Ещё стреляй, — вопила Библиотечная ведьма, — ещё! Ты видишь, что она не сдохла? Стреляй, пока не «усыпишь» полностью этого Бондаренкиного домашнего любимца!
— Не стреляй! — перекрикивало её туловище Светы Пархоменко. — Ты убиваешь моего отца, свинья!
Но Библиотекарша специально старалась вопить так громко, чтобы писк этот совершенно не был слышен. И Света нажала на курок и не отпускала: пули шли из её пистолета пунктирной линией. Наверно, где-то там, в голове рыбо-твари, они взрывались, но было до конца неизвестно. Тем более, что рыбо-тварь не вытерпела и ушла под полынью сразу, как Света начала на неё давить. То есть, не на неё, а на курок пистолета. Но голова Бондаренко разлетелась на мелкие щепочки ещё после первого выстрела. И Света не заметила, что орёт всё это ей уже не Библиотекарша, а Витя Коленкин. Она не успела заметить, как неожиданно изменился её голос и как она сама неожиданно изменилась, не обращая уже внимания на того милицейского сыночка. Только один Хрюша вывел её из ступора, заорав:
— Ого? Не фига же себе?! Дак это, значит, та многоэтажка «переплавилась» в библиотеку, а ты, чертяга, в Библиотекаршу?! Вот же зараза! А я сразу-то и не прочухал подвоха…
— Ах ты мразь! — заорала оглянувшаяся Света на этого Коленкина, и в её поле зрения попала туша Бондаренко-старшего, который, очевидно, пытался вылезти из своей проруби, чтобы остановить эту зазомбированную девочку, но застрял по пояс, в то время как голова его разлетелась на шмотья (сначала шмотья были чёрно-красными, но очень быстро побледнели, побелели и слились со снегом в единое целое). — Из-за тебя убили моего отца!
Всё произошло так быстро; сыновья милицейского поменялись телами настолько мгновенно, что Коленкин даже слегка опешил. Ему ненароком показалось, что эти двое не телами поменялись, а местами и верещит на него совсем не тот пацанчик, которого прошлым вечером приютила его мамаша, а та бабёнка, что угрожала ему ножом, когда они подошли к квартире Бондаренок в первый раз.
— Это ты его убила, вертихвостка! — понёсся обретший своё «космическое» (всемогущее) тело Бондаренкин сын (вернее, Бондаренкин сирота) на Свету с кулаками. — Не задуришь мне голову! Думаешь, я схаваю то, что это он его убил?! — указывал Бондаренко на Коленкина. — Или вы будете мне доказывать, что убил его я сам?! Думаете, что я жертва лохотронщиков, которую очень легко обдурачить?!
Коленкин отшвырнул от Светы этого хлюпика и остальную часть ругательств Бондаренкин допискивал, уже лёжа на спине, в лужице, оставшейся от головы своего папаши.
— Ты! — вопила Света на Коленкина. — Ты во всём виноват!
— Чего?! Да в чём же это я виноват?
— Ты должен был предупредить меня заранее! До того, как моего отца убило. А ты молча — по-тихому переоделся в эту стерву-Библиотекаршу и ни шиша мне об этом не… Даже глазком не подмигнул!
— Да с чего же ты взяла, что он твой отец?! — не мог Коленкин удержаться от смеху.
— Потому, что я почувствовала власть! Это было моё настоящее тело! В нём была какая-то… какая-то несметная космическая сила. Я её уже почувствовала… я уже к ней прикоснулась, но тут пришёл какой-то недоумок и всё испортил…
— Будьте вы прокляты, дряни, — распалялся тем временем беспомощный Бондаренкин. — Вы им помешали протянуть шланг подо льдом! Чтоб вы провалились под этот лёд и сдохли! … Да провалитесь же! Да проваливайтесь! Я приказываю! … Ах говно — ничего не получается… На какой фиг вы убили моего отца?! Без него я, как без рук… Как же я вас козлов дико ненавижу…
— Да ладно… — усмехался Коленкин, пытаясь приобнять эту рассерженную Свету (он знал, что такие вспыльчивые, как она, быстро отходчивы). — Ну чего ты? Зато тебе теперь есть, за кого выйти замуж…
— Дак вот оно, в чём дело? — истерично рассмеялась Света (она перешла на смех так неожиданно, что Коленкин наивно подстроился и радостно засмеялся с ней в голос). — Тебе потрахаться не с кем?! А давай прямо сейчас и здесь этим займёмся! — В отличие от Коленкина, она смеялась издевательским смехом. — Ты издеваешься, да? Давай, расстёгивай свою ширинку!
Она задрала юбку (ту самую, в которой сюда припёрся Бондаренкин), нервозно стягивала с себя трусики, но… Её остановило лицо Хрюши, глаза которого чуть не полезли на лоб от всего того, что он неожиданно понял, увидев, что находится у этой девушки под её нижним бельём.
Света натянула их обратно, оправила юбку…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 40 из 43
