Так как я позволил тебе изменять гравитацию

— Ты говоришь о моем друге, Шерлок, — устало отвечает Джон, подходит к софе и пристраивается на свободном пятачке, в изгибе ног Шерлока. Он аккуратно кладет руку на бедро Шерлока, тот дергается, пытаясь стряхнуть ее, но Джон сжимает крепче. — Прекрати, ну же. Посмотри на меня, Шерлок, посмотри на меня.

Веки размыкаются, и Шерлок выглядывает угрюмо.

— Привет, — говорит Джон, мягко его поглаживая. — Шерлок, я не знаю, как выразиться достаточно ясно, чтобы ты поверил мне. Тебе, похоже, трудно доверять моим словам, и это ставит в тупик, ведь мне казалось, я всегда был честен с тобой.

— Да, только несколько лет жил здесь, но все забывал рассказать, что ты не человек. Подобное я квалифицирую как ложь. Как грандиозную ложь, на самом деле.

— Это было очень оскорбительно, Шерлок, — Джон мягко хлопает его по бедру. — Я такой же человек, как и ты. И да, — Джон говорит быстро, не давая Шерлоку возможности возразить. — Ты тоже человек. Ты не киборг. Ты не машина. Я знаю это лучше, чем что-либо еще, пусть никто больше не знает, не признает, даже ты сам — я знаю это.

Теперь внимание Шерлока обращено на Джона. Длинные конечности уже не столь напряжены, и он более спокойный. Джон мягко водит большим пальцем по его бедру.

— Я говорил тебе, что люблю тебя. Я не… Нет других слов для этого, Шерлок, тут я ограничен и своими возможностями, и собственной глупостью.

— Ты едва ли глуп, Джон, — бормочет Шерлок и снова закрывает глаза, но ненадолго в этот раз.

— Нет. Я очень глуп. Я думал — ты знаешь, я думал — ты поверил мне, когда я сказал это, я думал — ты понимаешь, слова являются лишь верхушкой айсберга, и я не осознавал, пока не стало слишком поздно. А теперь посмотри на себя.

— О чем ты, Джон?

— Что ж, — говорит Джон медленно и осторожно, мягко надавливая пальцем на участок кожи Шерлока, который навсегда отмечен им, — может, ты сможешь увидеть, ведь теперь я знаю, может у меня получится показать тебе.

— Хмм, — все, что говорит на это Шерлок, сворачиваясь более плотным клубком и снова закрывая глаза. Дуется. Это всегда было неизбежным. Джон наклоняется и целует его в щеку.

— Я люблю тебя, — шепчет Джон в волосы у виска Шерлока. — Я люблю тебя как гравитацию, как воздух, как магию. Однажды — надеюсь, скоро — ты поверишь мне, поверишь, что ты для меня столь же важен, как и я для тебя.

Поцеловав Шерлока еще раз, в ухо, Джон встает с дивана и медленно поднимается в спальню наверху. Шерлок не присоединяется к нему той ночью, и пусть это ожидаемо — все равно больно. Джон проводит большую часть ночи, прислушиваясь к метаниям Шерлока этажом ниже. Когда утром Лестрейд звонит с делом, которое оказывается достаточно интересным, чтобы отвлечь Шерлока на целую неделю, Джон беззвучно выдыхает от облегчения и приступает к осуществлению своего экстренного плана.

Первый раз за неделю идет настоящий сильный дождь, а не постоянная печальная английская морось, которая высасывает из Джона энергию через пропитавшуюся влагой кожу. Дождь равномерно и успокаивающе барабанит о стекло окна, мягко расслабляя Джона до приятной довольной вялости.

Квартира по-особенному тиха и темна. Шерлок в душе, смывает свидетельства дня. Дело было… суматошным, и к концу работы над ним они оба оказались покрыты странной смесью из сажи, грязи, крови и пота. За последние трое суток Джон спал едва ли часов семь. И это начинает сказываться.

Шерлок не оборачивается, когда Джон открывает дверь душа. С тех пор, как они спорили после встречи в пабе с Чарли, все было… не то, чтобы по-другому, они никогда не были демонстративны в проявлении своих чувств, и Шерлок не ложился в постель, если расследовал дело, но все было немного странным. Напряженным, возможно. Словно Шерлок, нехарактерно рассеянный даже во время такого красочного дела, не мог перестать о чем-то думать, словно хотел что-то сказать, но не находил слов.

Ничего не говоря, Джон скидывает свою сырую одежду и оставляет влажной кучей на полу. Заходит в душ, становится позади Шерлока и обхватывает тонкую талию, одну руку прижимая к груди Шерлока, большим пальцем второй водя по рунам на бедре. Шерлок запрокидывает голову и Джон, насколько позволяет их разница в росте, видит, что тот закрыл глаза. Его правая рука ложится поверх руки Джона, прижимая ее к груди, левой он вдавливает большой палец Джона в центр тату.

Звуки дождя и душа смешиваются, становится невозможно из различить, и они бесчисленные минуты стоят, закрыв глаза, дыша в унисон, тихие и серьезные, пока бедро Джона не дергается, заставляя сдвинуться.

— Тебе надо дать отдохнуть ноге, — говорит Шерлок наконец, и Джон чувствует, как отдает грохотом этот голос в его собственной груди. Он легко целует Шерлока в лопатку и сжимает правую руку.

— Тебе надо выйти из душа. Хочу показать кое-что.

Медленно Шерлок освобождает руки Джона и неловко поворачивается на месте.

— Разве ты не хочешь спать? Ты вымотан.

— Нет, это более важно, — чуть улыбнувшись, он подносит руку Шерлока к губам и медленно целует ее. — Одевайся. Ладно?

— Мы куда-то идем?