Такой же

Дверь была открыта. В комнатах царил полумрак. Витал отчётливый запах затхлости. Настя осторожно прошла внутрь. Там было тихо. Она искала Велора не долго. Он сидел в углу большой комнаты на первом этаже и не шевелился. Настя осторожно подошла к нему, не решаясь заговорить первой, и только тогда он поднял на неё глаза. Девушка молча опустилась рядом с ним на колени и обняла его. Она уже знала, что влюбилась, даже не обращая внимания на крылья, на страшные рассказы подруги. Ей было всё равно… Ей нравился его странный чарующий запах, сильное тело, мягкий шёлк волос. Пусть даже вся эта красота была немного грубой для восприятия, но она была, и для девушки она была идеальной. Она обнимала его неосознанно, но это было хорошо и приятно.

— Зачем?— неожиданно спросил он, глядя на неё.

Она улыбнулась.

— Потому что ты не всегда тот крылатый зверь, ты знаешь. Ты бываешь и человеком, притом человеком таким, который всё понимает. — Она взглянула ему в глаза. — Ты ведь всё понимаешь, да?

Он не ответил, лишь прижал её к себе.

— Я тебя напугал. Прости меня, пожалуйста. Я не хотел…

— Ничего…

Его объятия были мягкими и осторожными, в которых так и хотелось раствориться, чтобы больше никогда не воскреснуть в своей нынешней материи. Ведь она была так глупа в сравнении с тем, что давала им эта мнимая близость. Настя немного отстранилась и протянула руку к его шее. Велор дёрнулся и попытался остановить её.

— Не надо. Они говорят…

— А ты им веришь, Велор? Не верь… Они лгут. Теперь нет твоего тюремщика, так могу я тебя освободить?

Он колебался несколько секунд, долгих и ненужных, а потом безвольно опустил руку. Девушка осторожно расстегнула ошейник, и он свалился на деревянный неровный пол, оставив на шее парня неприятные красные отметины, вблизи оказавшиеся ссадинами и небольшими ранками. Настя аккуратно и мягко провела по ним холодными пальцами. Он не шелохнулся, хотя взгляд его остекленел от этого прикосновения. Девушка вздохнула, потянулась и тихонько коснулась губами сначала его шеи, а потом немного сильнее поцеловала его в губы. На этот поцелуй он ответил.

— Ты же должен быть свободен. На то и даны крылья, Богом ли, Дьяволом. Всё равно, они твои.

Он вдруг улыбнулся. Она впервые увидела у него такую странную, но красивую улыбку. Она была живая и очень человеческая, совсем не та, что в ночь их необычного свидания. Она прижалась к нему ещё крепче.

— Кто-то же здесь должен быть прав. Спасибо…

Они долго, очень долго сидели молча, просто обнимая друг друга. Красавица и чудовище: в чём-то было сходство, может быть, немного отдалённое, но было. Им хватало для маленького такого счастья одних объятий и присутствия друг друга. Они были разные, но их это нисколько не волновало…

Им не хватило бы и вечности насладиться обществом друг друга, а их крохотное мгновение счастья оборвал внезапный топот множества ног. Отчего-то они поняли, кто это и зачем они пришли. Велор сильнее прижал к себе девушку, а та сжалась так, словно хотела превратиться в его маленькую и незаметную частичку. Он почувствовал, как ему на тело упало несколько холодных капель воды. Она плакала, а он не мог её успокоить, только нежно поглаживал её по шелковистым огненно-рыжим волосам, прижимая к себе. И что-то он шептал ей на ухо, а она не разбирала смысла сказанного, но это успокаивало, убаюкивало.

— Вот она!— кто-то закричал в толпу людей, ворвавшихся в безлюдный дом.

— Дочка! Настюша… Мы так беспокоились. Как ты могла сбежать?

Её подхватили на руки, с трудом отобрав у Велора. Он нехотя отпустил её и снова погрузился в мёртвый ступор, безвольно опустив руки и забившись в тёмный угол. Он никого не интересовал, только его мать, подошла и обняла своего сына. Но на них уже никто не обращал внимания.

И никто не заметил, что ошейник Велора пропал.

— Правда?— Вика удивлённо оглянулась на Настю, откинувшуюся на мягкую зелёную траву.

Этот день был чудесным: высоко в голубом небе светило яркое солнце, под берегом плескалась взбудораженная ветром река, а где-то кругом пели птицы. Единственным созданием, не вписывающимся в эту картинку, была бледная и растрёпанная девушка, глядевшая куда-то высоко в небо и глухим, отсутствующим голосом отвечающая на расспросы подруги, сидевшей рядом.

— Почему?

— Я не хотела говорить, но… Ты же мне подруга, — Настя краем глаза посмотрела на удивлённое лицо девушки. — Я же сюда сбежала. Из больницы. Думала, что они самым последним делом будут меня здесь искать, у бабушки. А они… слишком быстро меня нашли.

— А зачем они тебя обратно увозят?— поинтересовалась Вика, поубавив во взгляде удивления. — Ты совсем не выглядишь больной… Стоп! Ты из больницы сбежала?! Ты же говорила…

— Знаешь, сколько я врала за последние семь лет?— устало поморщилась Настя, снова глядя в небо. — Это постепенно становиться частью твоей жизни.

— А зачем ты врёшь?

— Чтобы верили. Чтобы не смотрели на меня, как на несчастную девочку, которая действительно неизлечимо больна.

— Неизлечимо? Чем?

— Не важно. Просто с генами не повезло, вот и всё.