Началась эта история в далеком 1968 году. В одним из небольших городков огромного Советского Союза жил маленький Миша. Детство Миши было трудным.
Добавить в моё избранное
10 мин, 18 сек 5997
Владимир Константинович жил рядом с институтом в добротном сталинском доме и через пять минут они с Михаилом уже пили чай на кухне. За чаем Владимир Константинович изложил Михаилу свое предложение.
— Я предлагаю Вам, Михаил, реализовать ваши идеи из дипломного проекта в реальном изделии«— сказал Владимир Константинович.»
— Но ведь, там много нерешенных практических проблем, взять хотя бы вопрос с тугоплавкими материалами… — начал было Михаил.
— Вы будете работать в составе группы опытных специалистов, по этой проблеме создано отдельное конструкторское бюро с прямым подчинением Министерству среднего машиностроения, курирует работы заместитель министра, я являюсь главным конструктором — прервал Михаила Владимир Константинович.
— Вам, Михаил, я хотел бы поручить тепловой расчет активной зоны импульсного нейтронного реактора, это наиболее ответственных элемент проекта, — продолжил Владимир Константинович, подливая чай.
Михаил давно мечтал об участии в большом проекте, но такого предложения он не ожидал.
— Я согласен, — сказал Михаил.
— Вот и прекрасно, батенька, я не ждал от Вас другого ответа, — обрадовался Владимир Константинович.
— Предлагаю пройти в мой кабинет и прямо сейчас написать заявление, а через несколько дней, когда Ваша кандидатура будет окончательно утверждена в Минсредмаше, я введу Вас в курс дела, — вставая со стула продолжил Владимир Константинович.
Михаил вслед за Игнатьевым вошел в кабинет. Рабочий кабинет Владимира Константиновича был обставлен достаточно скромно, но со вкусом. Вдоль стены располагался большой шкаф с книгами, в середине комнаты стоял массивный письменный стол, на котором горела настольная лампа с зеленым абажуром. На противоположной стене висели два больших портрета.
Игнатьев щелкнув выключателем зажег люстру. Она осветила портреты на стене. С левого портрета на Михаила смотрел улыбающийся Курчатов. «Добро пожаловать в наши ряды» — как бы говорил его взгляд, — вместе мы славно поработаем на наше будущее!«.»
Когда Михаил перевел взгляд на портрет справа у него подкосились ноги, от неожиданности он сел на стул и промолвил сдавленным голосом: «Кто это на портрете?».
С портрета на Михаила смотрел мужчина лет сорока пяти — пятидесяти, в черном костюме и старомодном круглом пенсне.
Человек на портрете смотрел немного в сторону, но Михаилу казалось, что этот одновременно добрый и проницательный взгляд смотрит прямо на него и читает его мысли. Михаил вдруг вспомнил этот взгляд, в его памяти отчетливо всплыл тот случай из детства, когда непонятно откуда взявшийся незнакомец не дал ему совершить непоправимый поступок. Тот незнакомец из детства и лицо с портрета принадлежали одному и тому же человеку. И тут Михаил ощутил, что во взгляде человека с портрета нет ничего пугающего. В голове Михаила вдруг возник голос со знакомым акцентом: «Я рад, Михаил, что ты принял правильное решение, у тебя все получится, не бойся трудностей».
— Кто этот человек на портрете? — уже спокойнее повторил Михаил, обращаясь к Владимиру Константиновичу.
Игнатьев заметил смятение Михаила.
— Это удивительный человек, талантливейший руководитель, ему под силу были такие дела, за которые никто не брался, — глядя на портрет, — ответил Игнатьев.
— Я работал под его началом и это были лучшие годы моей жизни, — продолжал Владимир Константинович, — «его зовут Лаврентий Павлович Берия».
— Не верьте, Михаил, тому что о нем говорят, его незаслуженно оклеветали завистники, — сказал Игнатьев.
— Да что Вы, он спас меня в детстве, — сказал Михаил и изложил Владимиру Константиновичу историю, произошедшую с ним в детстве.
— К сожалению, Лаврентий Павлович погиб насильственной смертью в рассвете своих сил в декабре 1953 года, — сказал Игнатьев, — но несмотря на это мне известно достаточно много случаев, похожих на Ваш.
— Призрак Берии является и помогает людям решить их проблемы, иногда спасает им жизнь, причем эти люди после такой помощи рано или поздно оказываются в системе Минсредмаша и надо сказать, что Лаврентий Павлович отлично подбирает для нас кадры, — сказал Игнатьев.
Прошло 20 лет. Шли лихие 1990-е годы. К этому времени Михаил Николаевич Белоярцев стал одним из самых молодых академиков ушедшего в прошлое Советского Союза и главным конструктором одного из секретных НПО, занимающихся разработкой и производством ядерных энергетических установок. Однако, развал экономики некогда Великой Страны накрыл и предприятие Михаила Николаевича. Однажды из Кремля поступило распоряжение свернуть работы по любимому детищу Михаила Николаевича — проекту ядерного ракетного двигателя, предназначенного для дальних межпланетных полетов. Михаил Николаевич решил выехать на полигон в Семипалатинске (Казахстан) и лично руководить работами по консервации экспериментального исследовательского комплекса, предназначенного для отработки ядерного ракетного двигателя.
— Я предлагаю Вам, Михаил, реализовать ваши идеи из дипломного проекта в реальном изделии«— сказал Владимир Константинович.»
— Но ведь, там много нерешенных практических проблем, взять хотя бы вопрос с тугоплавкими материалами… — начал было Михаил.
— Вы будете работать в составе группы опытных специалистов, по этой проблеме создано отдельное конструкторское бюро с прямым подчинением Министерству среднего машиностроения, курирует работы заместитель министра, я являюсь главным конструктором — прервал Михаила Владимир Константинович.
— Вам, Михаил, я хотел бы поручить тепловой расчет активной зоны импульсного нейтронного реактора, это наиболее ответственных элемент проекта, — продолжил Владимир Константинович, подливая чай.
Михаил давно мечтал об участии в большом проекте, но такого предложения он не ожидал.
— Я согласен, — сказал Михаил.
— Вот и прекрасно, батенька, я не ждал от Вас другого ответа, — обрадовался Владимир Константинович.
— Предлагаю пройти в мой кабинет и прямо сейчас написать заявление, а через несколько дней, когда Ваша кандидатура будет окончательно утверждена в Минсредмаше, я введу Вас в курс дела, — вставая со стула продолжил Владимир Константинович.
Михаил вслед за Игнатьевым вошел в кабинет. Рабочий кабинет Владимира Константиновича был обставлен достаточно скромно, но со вкусом. Вдоль стены располагался большой шкаф с книгами, в середине комнаты стоял массивный письменный стол, на котором горела настольная лампа с зеленым абажуром. На противоположной стене висели два больших портрета.
Игнатьев щелкнув выключателем зажег люстру. Она осветила портреты на стене. С левого портрета на Михаила смотрел улыбающийся Курчатов. «Добро пожаловать в наши ряды» — как бы говорил его взгляд, — вместе мы славно поработаем на наше будущее!«.»
Когда Михаил перевел взгляд на портрет справа у него подкосились ноги, от неожиданности он сел на стул и промолвил сдавленным голосом: «Кто это на портрете?».
С портрета на Михаила смотрел мужчина лет сорока пяти — пятидесяти, в черном костюме и старомодном круглом пенсне.
Человек на портрете смотрел немного в сторону, но Михаилу казалось, что этот одновременно добрый и проницательный взгляд смотрит прямо на него и читает его мысли. Михаил вдруг вспомнил этот взгляд, в его памяти отчетливо всплыл тот случай из детства, когда непонятно откуда взявшийся незнакомец не дал ему совершить непоправимый поступок. Тот незнакомец из детства и лицо с портрета принадлежали одному и тому же человеку. И тут Михаил ощутил, что во взгляде человека с портрета нет ничего пугающего. В голове Михаила вдруг возник голос со знакомым акцентом: «Я рад, Михаил, что ты принял правильное решение, у тебя все получится, не бойся трудностей».
— Кто этот человек на портрете? — уже спокойнее повторил Михаил, обращаясь к Владимиру Константиновичу.
Игнатьев заметил смятение Михаила.
— Это удивительный человек, талантливейший руководитель, ему под силу были такие дела, за которые никто не брался, — глядя на портрет, — ответил Игнатьев.
— Я работал под его началом и это были лучшие годы моей жизни, — продолжал Владимир Константинович, — «его зовут Лаврентий Павлович Берия».
— Не верьте, Михаил, тому что о нем говорят, его незаслуженно оклеветали завистники, — сказал Игнатьев.
— Да что Вы, он спас меня в детстве, — сказал Михаил и изложил Владимиру Константиновичу историю, произошедшую с ним в детстве.
— К сожалению, Лаврентий Павлович погиб насильственной смертью в рассвете своих сил в декабре 1953 года, — сказал Игнатьев, — но несмотря на это мне известно достаточно много случаев, похожих на Ваш.
— Призрак Берии является и помогает людям решить их проблемы, иногда спасает им жизнь, причем эти люди после такой помощи рано или поздно оказываются в системе Минсредмаша и надо сказать, что Лаврентий Павлович отлично подбирает для нас кадры, — сказал Игнатьев.
Прошло 20 лет. Шли лихие 1990-е годы. К этому времени Михаил Николаевич Белоярцев стал одним из самых молодых академиков ушедшего в прошлое Советского Союза и главным конструктором одного из секретных НПО, занимающихся разработкой и производством ядерных энергетических установок. Однако, развал экономики некогда Великой Страны накрыл и предприятие Михаила Николаевича. Однажды из Кремля поступило распоряжение свернуть работы по любимому детищу Михаила Николаевича — проекту ядерного ракетного двигателя, предназначенного для дальних межпланетных полетов. Михаил Николаевич решил выехать на полигон в Семипалатинске (Казахстан) и лично руководить работами по консервации экспериментального исследовательского комплекса, предназначенного для отработки ядерного ракетного двигателя.
Страница 2 из 3
