Старший дознаватель по особо важным делам военной прокуратуры Иркутского гарнизона — майор Георгий Константинович Епифанов спал и видел сон. Спал очень тревожно и чутко, ибо сон эти были про говно. Да-да, про самое настоящее дерьмо, и никоим образом не метафоричное и не метафизичное, а про самого настоящего, из плоти и крови, обмазанного дерьмом человека…
78 мин, 34 сек 20342
— Так чини! — рявкнул Кочегарин, опередив майора. — Чтоб через час всё слышно было! Помеха слышится — рапорт на твоё имя получаешь, из трубки кто-нибудь заорет — вообще под трибунал отдам! — кричал он уже вслед испарившемуся из комнаты связисту.
Удивлённо обернувшись на своего спутника, Епифанов, прошёлся по комнате связи:
— Ну и на хрена вы его спугнули? Связь-то нам кто восстанавливать будет? Эй, в чилауте! Есть там кто?! — крикнул он в сторону смежной комнаты, в которой виднелись стол с чайником и кресло.
Из проёма показалась перепуганная мордочка, а вслед за ней выплыло пухлое туловище второго связиста, который, по всей видимости, надеялся пересидеть грозу в укрытии комнаты отдыха.
— Младший лейтенант Головин, — робко приложил он руку к козырьку. — Дежурный по посту.
— Дезертир, — скривив лицо, процедил Кочегарин.
— О, второй номер! — с воодушевлением воскликнул Епифанов и схватил Головина за плечи. — Скажи мне, друг мой милый… Какого хуя у вас в связи не работает часть?! — рявкнул он и тут же осёкся, поняв, какую глупость сморозил. — Ну ты понял меня…
— Виноват, товарищ майор! Куравлёв — парень бойкий, антенну, если сломана — починит! — не моргнув глазом, соврал Головин — он знал рядового совсем недавно, его перевели из соседней части неделю назад. Он был готов сказать сейчас что угодно, лишь бы его не бросили на какую-нибудь работу.
— Резервный канал у вас, ебать его конём, есть?! — громко спросил Епифанов.
— Виноват… Полевой телефон вышел из строя, товарищ майор! — всего секунда потребовалась младшему лейтенанту, чтобы сориентироваться и выскользнуть из западни. — Обрыв на линии… Может трактор, может комбайн…
— Какой комбайн, мы же в лесу! — тут не выдержал даже Кочегарин, возмущённый настолько наглой ложью. — Сейчас же собирайте сборную команду и найдите обрыв, сволочи, иначе всех на Колыму отправлю — хуи моржам дрочить! — добавил он, хватая завравшегося младлея за шкирку и бросая его, словно котёнка в сторону стационарного телефона.
— Всё в говне, блядь, всё в говне! Ну как так можно-то усрать, сука… — широко раскрыв глаза, Епифанов схватился обеими руками за голову и присел на стул у пульта связистов, неспешно раскачиваясь взад-вперёд. — Охуеть, ёбаный в рот…
За спиной у него слышались отрывистые команды, которые начал давать в телефон содранный с насиженного места Головин:
— Третий? Третий! Это первый. Прапорщика Максимова к аппарату, быстро! Алле? Макс? Слушай, братан. Короче, дуй на склад — к Михалычу. Там возьми… В общем запишу лучше, а то забудем что, пизды получим. Проводку нашу — четыре ящика… витухи немецкой — пару мотков. Шурупы возьми советские — коробки три… не, лучше пять! — исправился он. — Молодых десяток возьми — из роты охранения, понял? Потом в оружейку зайди — возьмёшь пять акашек, пять кипарисов и печенег… — он обернулся на Епифанова и Кочегарина, и, заметив на себе их пристальные взгляды, испуганно продолжил давать команды неизвестному собеседнику. — Патрончиков! Патроны, значит. Трассёров — три цинка, бронебойных — два цинка, и зажигательных… шесть цинков! Всё записываешь? Не забудешь ничего? Так, гранат, значит, возьми двадцать штук — противопехотных и противотанковых. ЗИЛ в гараже возьмёшь, резина чтоб новая была, понял? Не подведёшь?! На складе гаэсэм сто литров залей и ещё полтинник в бочку. Понял? Лопат возьми турецких. Восемь штук. Проволоки — медной, мотков шесть. Палатки две, тридцать сухпайков… Понял? Инструменты не забудь! Новые! Китайские! Раздай пацанам из охранения. Чтоб они у них в портфельчиках так лежали, они их раз, открыть могли — и я всё что угодно взял бы, понял? — приказал он, жестикулируя перед собой, и видимо, представляя себе эту картину. — Портфельчики у каптёра возьми. Рацию заряди! Не подведёшь? Скотина? Скотина!… Скотина! Не подведёшь? Лично проверю! Скотина! Так, я сейчас приеду — на молодых лично посмотрю, чтоб школьники прям безусые были, понял?! Пять автоматов, тридцать литров, потом ещё двадцать литров. Гвоздей! Не подведёшь? Скотина! Инструменты китайские! Не подведёшь? Сто литров соляры — в бак! Скотина! Сто сухпайков, десять автоматов — пять кипарисов. Лично проверю! Скотина. Да, и моих туда не подпускай! Там три фазы же: как ебанёт — всё пиздец, периметр же под охраной… Не подведёшь?
Слушая эту бессмысленную болтовню, Епифанов окончательно сник и вышел из комнаты связистов.
— Чувствую, Васильцов уже до Владивостока доехать успеет, а мы даже связь к тому моменту не восстановим, — задумчиво протянул майор, подойдя к окну. Его довольно сильно клонило в сон. Сказывалась погода и нахлынувшая после уезда Васильцова апатия. Был потерян важный человек, без которого орудовать в части становилось в разы труднее.
В окно виднелась соседняя казарма.
— Где бы мне у вас расположиться… А на сколько человек рассчитан такой вот барак? — зевнув, спросил Епифапнов у Кочегарина, напряжённо ожидавшего его дальнейших действий.
Удивлённо обернувшись на своего спутника, Епифанов, прошёлся по комнате связи:
— Ну и на хрена вы его спугнули? Связь-то нам кто восстанавливать будет? Эй, в чилауте! Есть там кто?! — крикнул он в сторону смежной комнаты, в которой виднелись стол с чайником и кресло.
Из проёма показалась перепуганная мордочка, а вслед за ней выплыло пухлое туловище второго связиста, который, по всей видимости, надеялся пересидеть грозу в укрытии комнаты отдыха.
— Младший лейтенант Головин, — робко приложил он руку к козырьку. — Дежурный по посту.
— Дезертир, — скривив лицо, процедил Кочегарин.
— О, второй номер! — с воодушевлением воскликнул Епифанов и схватил Головина за плечи. — Скажи мне, друг мой милый… Какого хуя у вас в связи не работает часть?! — рявкнул он и тут же осёкся, поняв, какую глупость сморозил. — Ну ты понял меня…
— Виноват, товарищ майор! Куравлёв — парень бойкий, антенну, если сломана — починит! — не моргнув глазом, соврал Головин — он знал рядового совсем недавно, его перевели из соседней части неделю назад. Он был готов сказать сейчас что угодно, лишь бы его не бросили на какую-нибудь работу.
— Резервный канал у вас, ебать его конём, есть?! — громко спросил Епифанов.
— Виноват… Полевой телефон вышел из строя, товарищ майор! — всего секунда потребовалась младшему лейтенанту, чтобы сориентироваться и выскользнуть из западни. — Обрыв на линии… Может трактор, может комбайн…
— Какой комбайн, мы же в лесу! — тут не выдержал даже Кочегарин, возмущённый настолько наглой ложью. — Сейчас же собирайте сборную команду и найдите обрыв, сволочи, иначе всех на Колыму отправлю — хуи моржам дрочить! — добавил он, хватая завравшегося младлея за шкирку и бросая его, словно котёнка в сторону стационарного телефона.
— Всё в говне, блядь, всё в говне! Ну как так можно-то усрать, сука… — широко раскрыв глаза, Епифанов схватился обеими руками за голову и присел на стул у пульта связистов, неспешно раскачиваясь взад-вперёд. — Охуеть, ёбаный в рот…
За спиной у него слышались отрывистые команды, которые начал давать в телефон содранный с насиженного места Головин:
— Третий? Третий! Это первый. Прапорщика Максимова к аппарату, быстро! Алле? Макс? Слушай, братан. Короче, дуй на склад — к Михалычу. Там возьми… В общем запишу лучше, а то забудем что, пизды получим. Проводку нашу — четыре ящика… витухи немецкой — пару мотков. Шурупы возьми советские — коробки три… не, лучше пять! — исправился он. — Молодых десяток возьми — из роты охранения, понял? Потом в оружейку зайди — возьмёшь пять акашек, пять кипарисов и печенег… — он обернулся на Епифанова и Кочегарина, и, заметив на себе их пристальные взгляды, испуганно продолжил давать команды неизвестному собеседнику. — Патрончиков! Патроны, значит. Трассёров — три цинка, бронебойных — два цинка, и зажигательных… шесть цинков! Всё записываешь? Не забудешь ничего? Так, гранат, значит, возьми двадцать штук — противопехотных и противотанковых. ЗИЛ в гараже возьмёшь, резина чтоб новая была, понял? Не подведёшь?! На складе гаэсэм сто литров залей и ещё полтинник в бочку. Понял? Лопат возьми турецких. Восемь штук. Проволоки — медной, мотков шесть. Палатки две, тридцать сухпайков… Понял? Инструменты не забудь! Новые! Китайские! Раздай пацанам из охранения. Чтоб они у них в портфельчиках так лежали, они их раз, открыть могли — и я всё что угодно взял бы, понял? — приказал он, жестикулируя перед собой, и видимо, представляя себе эту картину. — Портфельчики у каптёра возьми. Рацию заряди! Не подведёшь? Скотина? Скотина!… Скотина! Не подведёшь? Лично проверю! Скотина! Так, я сейчас приеду — на молодых лично посмотрю, чтоб школьники прям безусые были, понял?! Пять автоматов, тридцать литров, потом ещё двадцать литров. Гвоздей! Не подведёшь? Скотина! Инструменты китайские! Не подведёшь? Сто литров соляры — в бак! Скотина! Сто сухпайков, десять автоматов — пять кипарисов. Лично проверю! Скотина. Да, и моих туда не подпускай! Там три фазы же: как ебанёт — всё пиздец, периметр же под охраной… Не подведёшь?
Слушая эту бессмысленную болтовню, Епифанов окончательно сник и вышел из комнаты связистов.
— Чувствую, Васильцов уже до Владивостока доехать успеет, а мы даже связь к тому моменту не восстановим, — задумчиво протянул майор, подойдя к окну. Его довольно сильно клонило в сон. Сказывалась погода и нахлынувшая после уезда Васильцова апатия. Был потерян важный человек, без которого орудовать в части становилось в разы труднее.
В окно виднелась соседняя казарма.
— Где бы мне у вас расположиться… А на сколько человек рассчитан такой вот барак? — зевнув, спросил Епифапнов у Кочегарина, напряжённо ожидавшего его дальнейших действий.
Страница 15 из 23
