Театр снова работает… Виктор возвращается в город Страха. Все по старому, но все-же иначе…
389 мин, 7 сек 14252
Все что я хочу, это найти свой путь в жизни. Хочу помочь кому-то.
У тебя было сложная жизнь. И я хочу помочь, расскажи что тебя тревожит. и от куда это…
Палец провел под глазом Оли, по шраму.
— Скажи что упала с велика в пять лет или любую ложь, я поверю. Или ты можешь сказать правду, кто тебя обидел. Я не исправлю прошлого, но помогу отомстить, что бы в будешем подобного не случилось, ни с кем.
Конечно теория насчёт Ди давно была, проста как все гениальное. Просто один больной на голову ублюдок что избил ее, возможно пытался убить или еще что похуже. Не зря у нее такой страх к мужчинам. Боится как огня, это было видно по взгляду, не с чем не спутать эту ярость смешанную со страхом…
В конце-концов он познакомился с ней после того, как прострелил голову избивающему ее психу.
— Бедная девочка, психопаты на тебя слетаються как пчелы на мед… И не уверен что я чем-то лучше. — кольнула мысль.
Не смотря на настороженный и болезный взгляд, внутри Оля смотрела на него с несказанным восхищением, как на своего героя — благородного рыцаря на белом коне. Ди думала, что давно оставила свои детские иллюзии, но вот они вновь вернулись, заставляя открыться этому человеку.
По своей природе Оля любила смотреть в глаза собеседников, но в этот раз ей то и дело хотелось отвести взгляд в сторону, посмотреть на голые стены, иконы, потолок, свечи… куда угодно, лишь бы не в глаза, ибо по глазам определялась правда. А правда — жестока…
Но девушка не отрывала взгляд, даже когда пальцы Виктора дотронулись до шрама — горьком напоминании жестокости взрослого мира.
Речи были убедительными…
— Я не хочу мстить за это…
неожиданно призналась она.
— Я по своей глупости попала в этот город. Проклятый город….
— А то, что со мной сделали… — взгляд в сторону. — Я была рабыней. Одну ночь.
Отводит взгляд, горло пересохло, потирает руку…
Типичные ошибки когда пытаешься соврать.
— Ди. Пойми, каждый раз, глядя на себя в зеркала ты будешь это видеть. И каждый раз тебя будет мучить страх и ярость. Так и становятся преступниками, когда не можешь избавиться от боли, боишься что причинят новую. Ты хочешь стать одной из убийц этого чертового города? Ты живешь в церкви, не говори что просто так, ты ищешь защиты и справедливости, даже не осознавая этого.
Виктор расстегнул куртку, закатал рукав рубашки.
— Видишь?
На его плече находился шрам.
— На моем теле не было ран, я убил многих, но не получил и царапины. Я считал себя чуть ли не ангелов мщения выбранного высшими силами. Чтобы следовать пути воина и уничтожать зло, преступников я имею ввиду и прочую шваль. Ты понимаешь? Я был идеалистом, я верил что меня защищают свыше, пули пролетали мимо, у моих врагов были осечки едва они направляли на меня оружие.
Гордыня, я зарвался и тогда меня порезали. Не мафиози и не якудза, обычный обдолбанный подросток с мутным взглядом, он выскочил и порезал меня. Я всадил в него всю обойму и не мог успокоиться, я даже не мог думать о кровотечении, довольно серьёзном кстати, была повреждена артерия, к счастью я быстро отошел от шока и все исправил.
Я понял что Я, просто человек! Я не высшая сила, не рука правосудия, божья длань…
И тогда, впервые… мне стало страшно.
Понимаешь Оля? Если бы тот нарк смог уйти, я бы боялся до сих пор. Того что из-за угла может выскочить злодей и доделать свою работу. Я бы боялся людей, жил в четырех стенах…
Ты понимаешь о чем я? Сейчас это просто украшение, как говориться мужчин шрамы украшают.
Я смог отомстить.
А ты. Я не могу поверить что ты сама в этом виновата. Что с тобой сделали? ударили, вкололи наркотик7 угрозами заставили? Ты тут не при чем, это не твоя вина. Совсем не твоя. В этом виноваты те кто ответственны за твои страдания. И они должны ответить за все.
Ольга Динченко
Оля выслушала пламенную речь Виктора, не перебивая. Она сидела на лавке, жадно вслушиваясь в каждое слово. Пока он говорил, перед ней пролетали образы его рассказа. Что говорить, фантазия у нее еще та!
С каждой секундой ее настроение менялось, как погода осенью. То она сидела мрачная, словно тучка; затем серьезнела, едва заметно улыбалась и вновь мрачнела.
Перспектива открытия правды все же радовала ее. Но почему-то мысли заставляли молчать. Банальная гордость, горечь поражения и простое отчаяние двигали ее поступками. Признаться Виктору — значит признаться самой себе. А это было для Оли хуже всего.
— Я понимаю. — недовольно буркнула она, глядя в глаза сидящему напротив. — Правильно ты сказал: «прошлого не изменить». А мстить тем, кто ЭТОГО со мной не делал — безрассудство. Они виновны лишь по отношению к самим себе.
Ди сжала ладони в кулаках.
— Виновника ты тут не найдешь. Он давно покинул СтрахГрад. Почти сразу, после происшествия.
Глаза загорелись пламенем свечей.
— С тех пор я его ни разу не видела.
По истине, в этот момент вся сущность Ди желала адского мщения.
Он погладил волосы Ди.
— я достану его везде, где бы он не находился. Но есть те кто еще в городе. Ты всеже очень… да, очень миролюбива. Ты нравишься мне все больше.
У тебя было сложная жизнь. И я хочу помочь, расскажи что тебя тревожит. и от куда это…
Палец провел под глазом Оли, по шраму.
— Скажи что упала с велика в пять лет или любую ложь, я поверю. Или ты можешь сказать правду, кто тебя обидел. Я не исправлю прошлого, но помогу отомстить, что бы в будешем подобного не случилось, ни с кем.
Конечно теория насчёт Ди давно была, проста как все гениальное. Просто один больной на голову ублюдок что избил ее, возможно пытался убить или еще что похуже. Не зря у нее такой страх к мужчинам. Боится как огня, это было видно по взгляду, не с чем не спутать эту ярость смешанную со страхом…
В конце-концов он познакомился с ней после того, как прострелил голову избивающему ее психу.
— Бедная девочка, психопаты на тебя слетаються как пчелы на мед… И не уверен что я чем-то лучше. — кольнула мысль.
Не смотря на настороженный и болезный взгляд, внутри Оля смотрела на него с несказанным восхищением, как на своего героя — благородного рыцаря на белом коне. Ди думала, что давно оставила свои детские иллюзии, но вот они вновь вернулись, заставляя открыться этому человеку.
По своей природе Оля любила смотреть в глаза собеседников, но в этот раз ей то и дело хотелось отвести взгляд в сторону, посмотреть на голые стены, иконы, потолок, свечи… куда угодно, лишь бы не в глаза, ибо по глазам определялась правда. А правда — жестока…
Но девушка не отрывала взгляд, даже когда пальцы Виктора дотронулись до шрама — горьком напоминании жестокости взрослого мира.
Речи были убедительными…
— Я не хочу мстить за это…
неожиданно призналась она.
— Я по своей глупости попала в этот город. Проклятый город….
— А то, что со мной сделали… — взгляд в сторону. — Я была рабыней. Одну ночь.
Отводит взгляд, горло пересохло, потирает руку…
Типичные ошибки когда пытаешься соврать.
— Ди. Пойми, каждый раз, глядя на себя в зеркала ты будешь это видеть. И каждый раз тебя будет мучить страх и ярость. Так и становятся преступниками, когда не можешь избавиться от боли, боишься что причинят новую. Ты хочешь стать одной из убийц этого чертового города? Ты живешь в церкви, не говори что просто так, ты ищешь защиты и справедливости, даже не осознавая этого.
Виктор расстегнул куртку, закатал рукав рубашки.
— Видишь?
На его плече находился шрам.
— На моем теле не было ран, я убил многих, но не получил и царапины. Я считал себя чуть ли не ангелов мщения выбранного высшими силами. Чтобы следовать пути воина и уничтожать зло, преступников я имею ввиду и прочую шваль. Ты понимаешь? Я был идеалистом, я верил что меня защищают свыше, пули пролетали мимо, у моих врагов были осечки едва они направляли на меня оружие.
Гордыня, я зарвался и тогда меня порезали. Не мафиози и не якудза, обычный обдолбанный подросток с мутным взглядом, он выскочил и порезал меня. Я всадил в него всю обойму и не мог успокоиться, я даже не мог думать о кровотечении, довольно серьёзном кстати, была повреждена артерия, к счастью я быстро отошел от шока и все исправил.
Я понял что Я, просто человек! Я не высшая сила, не рука правосудия, божья длань…
И тогда, впервые… мне стало страшно.
Понимаешь Оля? Если бы тот нарк смог уйти, я бы боялся до сих пор. Того что из-за угла может выскочить злодей и доделать свою работу. Я бы боялся людей, жил в четырех стенах…
Ты понимаешь о чем я? Сейчас это просто украшение, как говориться мужчин шрамы украшают.
Я смог отомстить.
А ты. Я не могу поверить что ты сама в этом виновата. Что с тобой сделали? ударили, вкололи наркотик7 угрозами заставили? Ты тут не при чем, это не твоя вина. Совсем не твоя. В этом виноваты те кто ответственны за твои страдания. И они должны ответить за все.
Ольга Динченко
Оля выслушала пламенную речь Виктора, не перебивая. Она сидела на лавке, жадно вслушиваясь в каждое слово. Пока он говорил, перед ней пролетали образы его рассказа. Что говорить, фантазия у нее еще та!
С каждой секундой ее настроение менялось, как погода осенью. То она сидела мрачная, словно тучка; затем серьезнела, едва заметно улыбалась и вновь мрачнела.
Перспектива открытия правды все же радовала ее. Но почему-то мысли заставляли молчать. Банальная гордость, горечь поражения и простое отчаяние двигали ее поступками. Признаться Виктору — значит признаться самой себе. А это было для Оли хуже всего.
— Я понимаю. — недовольно буркнула она, глядя в глаза сидящему напротив. — Правильно ты сказал: «прошлого не изменить». А мстить тем, кто ЭТОГО со мной не делал — безрассудство. Они виновны лишь по отношению к самим себе.
Ди сжала ладони в кулаках.
— Виновника ты тут не найдешь. Он давно покинул СтрахГрад. Почти сразу, после происшествия.
Глаза загорелись пламенем свечей.
— С тех пор я его ни разу не видела.
По истине, в этот момент вся сущность Ди желала адского мщения.
Он погладил волосы Ди.
— я достану его везде, где бы он не находился. Но есть те кто еще в городе. Ты всеже очень… да, очень миролюбива. Ты нравишься мне все больше.
Страница 9 из 105
