Тематики

— Ладно, я пойду полежу — ответил Матвей. Баба Зина вручила ему чашку с травяным чаем и взмахом руки благословила на здоровый сон.

— Пирожков Антоше заверну, пока вы отдыхаете, — пообещала она.

— Антоша, — рассеянно бормотал Матвей, пересекая квартиру, — почему я постоянно забываю?

Несмотря на то, что водитель катал Матвея уже больше восьми лет, имени его шеф так и не запомнил. Спрашивать было уже невежливо, а загадочное «Антоша» выскакивало из головы при первой возможности. Слишком много приходилось запоминать ежедневно, и бедолага водитель не помещался в категорию«важное». Давно бы, наверное, уволился из-за такого отношения, но пирожки Зинаиды держали крепко.

Он так задумался об этой нелепой истории, что совершенно не заметил стоящего в проходе парня, уткнулся ему в грудь кружкой с чаем и, почувствовав сопротивление, замер. Глеб терпеливо ждал и отшатнулся, только когда горячая жидкость потекла по животу.

— Еб твою… налево… — сквозь зубы выругался парень.

— Извини! — Матвей тоже отступил назад, выронил кружку и она загремела на дорогом кафеле, вращаясь по часовой стрелке. Шеф смотрел за вращением и считал про себя: «Один, два, три».

— Матвей Павлович, с вами все нормально? — спросил Глеб, подхватывая сползающего на пол мужчину.

— Я нормально-нормально, — Матвей взял себя в руки и, опираясь на Глеба, остался стоять. — Ты… ты извини за то, что я утром сказал.

— Матвей Павлович, вам прилечь надо, — Глеб закинул руку шефа себе на шею и поволок его в комнату. Арсений с интересом наблюдал за этими манипуляциями, потом поднял кружку с пола и пошел к Зинаиде.

— Чего там? — крикнула она.

— Глеб вернулся, — пояснил Сеня. — Я тут лужу вытру.

Они стали копошиться по поводу возникшего на полу недоразумения, а Глеб прикрыл дверь и потащил Матвей Павловича к кровати.

— Ты извини, ладно? — продолжал шеф. Кружка все еще крутилась в его голове, и он все боялся, что она остановится, и тогда все рухнет. Вся его нелепая жизнь. Он думал о том, что его жизнь — это и есть кружка с травяным чаем, которую в детстве дала ему в руки мама, а он однажды выпустил ее из рук, и она покатилась по полу и стала крутиться, и все, что у него осталось — это вращение, и как только он прекратит вращаться — ничего уже не останется вовсе.

— Матвей Павлович, сядьте, пожалуйста, — попросил Глеб.

Шеф послушно сел на кровати, глядя на темно-синие «гражданские» носки своего протеже. На их месте в воображении Матвея крутилась несчастная кружка.

— Матвей Павлович, можно я скажу? — тихо и очень вежливо спросил Глеб, убедившись, что шеф сидит уверенно и не собирается падать с очередным приступом. В его голосе отчетливо было слышно беспокойство. Матвей безразлично кивнул, наблюдая за несуществующей кружкой. — Матвей Павлович, я сразу понял, что произошло. Сразу как увидел вас первый раз, когда вы пришли на следующий день. Я тогда хотел в туалет сам сходить, а вы стояли в коридоре. У вас все было на лице написано. Тогда я подумал, что вы себя вините, и сначала испугался — подумал, что вы пришли меня убить. Потом я понял, что вы не хотите мне зла — Крис рассказал мне, что с вами произошло, и я понял. Деньги мои вам были не нужны, хоть их и много было. Вам вообще ничего не было нужно. Так что я знал. И еще я знал, что вы мне никогда не скажете. Я бы такое не сказал.

Он замолчал, а кружка все продолжала крутиться. Матвей Павлович медленно поднял голову и посмотрел на Глеба — тот смотрел спокойно, без печальных гримас или истерики, искажающей лицо. Было ясно, что он говорит правду.

— Так почему ты сразу не сказал? Утром? — спросил Матвей. Вопрос вертелся на языке и, хотя нужно было молча принять такой подарок судьбы, шеф все же не выдержал.

— Я к вам утром пришел для другого, — ответил Глеб. — Начал говорить, а вы перебили меня, и я подумал, что еще раз я не решусь. И сбежал. Не подумал, как вы отреагируете. Вы сказали, что были у Криса, да? Он вам все рассказал? Зачем я его номер у вас брал? Так? — Вопросы сыпались один за другим, Матвей почувствовал себя как на допросе и быстро сдался.

— Он рассказал, что ты не… ну, что у тебя с девушками не складывалось, — туманно ответил шеф.

— Я хотел вам сказать, что я в вас влюбился, — тихо сказал Глеб и быстро вышел из комнаты, не дав Матвею вставить ни слова.

Кружка перестала крутиться. Шеф понял, что все это время надеялся на ошибку Криса. Старый извращенец вполне мог услышать что-то свое и принять за чистую монету чужие фантазии, но теперь, услышав от Глеба признание, отворачиваться было уже попросту глупо. Матвей с трудом поднялся на ноги и пошел следом, не представляя, куда, в конечном счете, это приведет. Главное не бросать сейчас парня одного, иначе черт знает чем может кончиться все это дело.

— Матвей Палыч, ну что вы как маленький, — строго сказал Арсений, возникнув словно из под земли.

— Куда Глеб пошел? — спросил шеф. Сеня спокойно указал на кухню, и Матвей, ощущая себя последним параноиком, пошел туда же.