Темная сторона

Представьте себе неприступную, окруженную высокими стенами и остроконечными башнями крепость. Вокруг крепости — ров, на треть заполненный пробивающимися наружу грунтовыми водами. За крепостными стенами — хорошо вооруженное войско и народ, уверенный в том, что за пределами рва — лишь чертополох, примятый конским копытом, да затвердевшая на осеннем морозе бузина. Все добрые люди живут в этом городе, в этой стране; все злые и воинственные — за ее пределами. Мало кого выпускают за ворота этой крепости, мало кого впускают внутрь. Часто днем над крепостью можно разглядеть огромное серое облако — скопление мыслей, догм и устоев системы. Его можно увидеть, понять, но проникнуть за неприступные стены и разогнать это серое облако нелегко, ибо это не простое облако, а так называемый коммунистический идеал, навязываемый всем, но недоступный никому.

Задача создания психологического оружия, способного разрушить этот коммунистический идеал, свелась для нас поэтому к поиску механизма проникновения сквозь грубую толщину этих стен. Разведслужбы, и в первую очередь ЦРУ, пользуясь собственными методами, научились проникать в город через ворота в редкие минуты их открытия. Однако для выполнения нашей работы такого проникновения было явно недостаточно. Мы должны были пройти сквозь стены, обрушиться одновременно на всех и вся, охватить все слои, учесть все нюансы, естественно, приняв во внимание сложившуюся в данной местности политическую розу ветров.

Как я уже упоминал, в своей повседневной деятельности психолог, а тем более парапсихолог, вынужден опираться на знания, добытые в кровопролитной борьбе с природой учеными, работающими в смежных с психологией научных дисциплинах. Однако умение накапливать знания и умение применять их — совсем не одно и то же. Более того, при всей своей кажущейся простоте и прозрачности психология (парапсихология) обладает достаточно ограниченным арсеналом средств воздействия на человека. Главный инструмент такого воздействия — это слово. При помощи слова опытный психолог проникает в святая святых индивида, внимательно изучает душевные швы и с помощью слова же в случае необходимости сшивает их или же, что более подходит к нашему случаю, разрывает еще шире.

Именно поэтому на начальных этапах создания психотронного оружия мы главным образом сосредоточились на природе слов, лозунгов, идеологических построений. Такой путь представлялся нам наиболее продуктивным еше и потому, что сами коммунистические лидеры весьма серьезно относились к, скажем так, словообразовательному моменту идеологического противостояния и пропаганды. Вскоре нами были разработаны специальные методики, сценарные планы и главные тезисы (слоганы) психологических программ, направленных на дискредитацию коммунистических идеалов, пропаганду свободы совести, защиту прав человека, принципов свободной конкуренции и прочих демократических завоеваний.

Сформировав таким образом достаточно мощный боевой психологический заряд, нам оставалось наложить его на определенный субстрат, некую несущую, способную довести этот заряд до умов граждан чужого далекого города, окруженного к тому же неприступной стеной. В то время мы еще не располагали теми глубинными знаниями, к которым подошли гораздо позднее, и которые я подробно систематизировал в собственном учении о спиритусфере. Поэтому первый этап психологической интервенции против стран коммунистического блока базировался на использовании главным образом радиотехнической аппаратуры. Проще говоря, мы накладывали подготовленные нами и произнесенные дикторами тексты на радиоволны, которые в течение ряда лет безотказно выполняли роль может быть и не столь эффективной, но в то же время всеобъемлющей и относительно недорогой несущей психологического оружия. Идеи свободы все глубже и глубже оседали в умах наших коммунистических оппонентов. Однако какое-то шестое чувство на протяжении этих изнурительных лет работы подсказывало мне, что существуют более эффективные пути подавления вероятного противника, существует некая более интеллектуальная, более тонкая несущая, способная проникать сквозь толщу Кремлевских стен.

На каком-то этапе исследований мне попалась на глаза следующая цитата из «Опытов» Монтеня, которая заставила меня поверить в то, что в поисках новой эффективной несущей мы находимся на верном пути. В виду важности, которую возымела данная цитата на последующий ход моей творческой мысли, считаю необходимым привести ее целиком:

«Существует название вещи и сама вещь; название — это слово, которое указывает на вещь и обозначает ее. Название не есть ни часть вещи, ни часть ее сущности. Это нечто присоединенное к вещи и пребывающее вне ее.»